Автор
Она шагала по коридору с застекленными дверями, в которых сквозило убийственное спокойствие. Тесные кандалы на запястьях издавали неприятный звон, но она не обращала внимания. Её гнев против этих людей был столь ярок и безжалостен, что не хотела допустить ни малейшего удобства им....
Там же неподалеку всхлипывала Юми, выволоченная в коридор из соседней комнаты.
Талила нахмурилась. С каждым днем она все меньше понимала, что творится во дворце Императора. Но все сильнее и сильнее понимала отца, который называл его безумцем.
Ей пришлось пройти мимо людей Клятвопреступника, которых придавливали к татами стражники Императора, и мимо Юми. И Талила не испытала ни злорадства, ни радости. Только лишь усталость.
Она не спрашивала, куда ее ведут. Много чести говорить с ними. лишь крепко сжимала кулаки под широкими рукавами кимоно.
Талила скривила губы. Если они надеялись ее запугать, то напрасно. Она давно отучилась бояться, а все самое страшное с ней уже произошло.
Она удивилась, когда узнала коридоры, по которым уже проходила. Вместе с Клятвопреступником, на тот торжественный прием, устроенный в честь их свадьбы.
Когда стражники раздвинули перед Талилой дверные створки, она вновь оказалась внутри просторного помещения, которое оказалось практически пустым.
В центре зала возвышался трон. Император сидел неподвижно, как статуя, его лицо скрывала тень, а вокруг него стояли самураи, их доспехи поблескивали в неровном свете ламп."
"Но взгляд Талилы тут же упал на фигуру, лежащую в нескольких шагах от подножия трона. Человек — мужчина — лежал, словно сломанный, на татами.
Ее муж.
Талила не сразу поверила своим глазам. Сперва ей показалось, что Клятвопреступник был мертв, но затем мужчина слабо пошевелился, и по залу эхом прокатился его тихий стон, от которого у нее все сжалось внутри, а горло перехватило странное удушье. Он уперся в татами ладонями и приподнялся на вытянутых руках, а затем сел, и разорванная куртка соскользнула с его спины, и под правой лопаткой Талила увидела ее.
Печать.
Рабскую печать. Печать подчинения.
Печать, которую запретил еще дед правящего ныне Императора.
Что-то внутри нее щелкнуло, словно порвалась струна.
Во второй раз за столь короткое время Талила подумала, что собственные глаза ее обманывают. Этого просто не могло быть.
Но расстояние между ней и Клятвопреступником было небольшим, и потому печать она видела очень и очень четко.
