Надежды больше не будет – в вашем кабинете все оставили свой след. После ободряющей улыбки седовласой дамы, теперь вы знаете: каждый новый день — последний шанс перед важным заседанием. Ваша предательская мысль прокличет вас в самое неожиданное время...
– Поспешно вытерла щеки.
– Вот и не реви. Я сейчас быстренько туда, обратно и назад съезжу. А ты не выходи из школы одна. Поняла?
Пришлось кивнуть, потому что слишком уж серьезной Машка выглядела. Я никуда и не собиралась выходить отсюда до вечера. Марья еще пригрозила мне пальцем и удалилась. А я принялась думать над ее словами.
Да, Виталик действительно все для меня делал. Стал для меня всем, за последний месяц. Так почему я сопротивляюсь ему все время? Нет, понятно, что характер такой, противоречивый. И гордость, от которой уже ничего не осталось.
С другой стороны, отец матери уже двадцать пять лет в уши льет прекрасные слова, но толку-то от них. Одно страдание, а не жизнь с таким мужиком. И все же хочется услышать…
До конца рабочего дня все прокручивала в голове эти мысли и решила, что соглашусь на все, что Догилев мне предлагает.
– Ты все? – Машка ждала меня за дверью.
– Да, последний урок был. Сейчас тетради у шестого класса заберу и можно домой. – Улыбнулась ей.
Я себя чувствовала неимоверно легко. Казалось, что самоанализ не прошел для меня даром и расставил все по своим местам. По крайней мере, теперь я знала, чего хочу, и примерно представляла, что буду делать.
– Что-то ты какая-то… спокойная слишком. – Прокомментировала Маша. – Алкоголь, наркотики, никотин?
– Работа, Маш.
– А я бы сейчас покурила. Но бросила уже пять лет как. – Печально оповестила она меня.
От школы до дома Догилевых было всего пять дворов, поэтому мы пошли пешком. Машины то все равно не было. Машка активно вертела головой и задавала кучу вопросов.
– А куда у вас снег увозят? Как никуда? А, вот в эти сугробы сгребают? А потом как? Весной тают сами? Так лужи же потом. А, вон в те канавы сбегают? Интересно-интересно.
