Надежды больше не будет – в вашем кабинете все оставили свой след. После ободряющей улыбки седовласой дамы, теперь вы знаете: каждый новый день — последний шанс перед важным заседанием. Ваша предательская мысль прокличет вас в самое неожиданное время...
Вот чем опять недовольна? Сама же знает, что подвергла себя риску, вместо того, чтобы попросить того, кто быстро бы разобрался с проблемой.
– Ты не должна была идти туда одна. – Все-таки прошипел сквозь зубы.
– Я никому ничего не должна. – Парировала она.
Стиснул зубы, чтобы не ляпнуть что-нибудь такое, за что она меня потом троллить будет полгода. Остановился у дома Анны Николаевны, и Надя тут же выскочила из машины. Как будто ей рядом со мной было очень сложно находиться. Догнал ее уже у входной двери, что вела в сени дома.
– Надя, стой! – Схватил за руку и развернул к себе.
К моему удивлению, она не сопротивлялась, а лишь вопросительно посмотрела.
– Догилев, я устала и совсем не хочу… – Она попыталась отнять свою руку из моей хватки.
– Замуж за меня пойдешь? – Выпалил я, даже не подумав себя остановить.
Надя, опешив, замолчала и неверяще просканировала меня взглядом.
– Ты чем-то заболел? – В итоге спросила она обеспокоенно.
Мда. Что-то не такую реакцию я ожидал от нее. Хотя…
– Так пойдешь или нет? – Начал я выходить из себя.
– Нет! – Твердо ответила она.
– Дура!
– Сам дурак!
Ну, все, мне надоело с ней спорить. Подался вперед, впечатав ее спиной в дверь, наклонился и впился в ее губы. Надя замерла, как истукан и, как будто, одеревенела. Я же… просто дорвался. Стоит тут такая вся… Черт, как же соскучился по ней, по губам ее, по телу. Сам не понял, как притиснул ее к себе покрепче, зажав между собой и дверью. Кажется, даже встряхнул немного.
В себя пришел только после того, как мне на язык попала соленая влага.
– Ты… ты чего ревешь? – Перепугался я.
С Надиными слезами я еще не сталкивался. При мне она всегда пыталась выглядеть сильной и холодной. Если бы на себе не испытал, какой огонь у нее там внутри, то не поверил бы, что она может быть такой отзывчивой.
Надежда разлепила мокрые ресницы и с обидой уставилась на меня.
– Виталь, уходи. – Наконец, хрипло ответила она.
Я сделал шаг назад, дернувшись, как от пощечины.
– Надь…
– Уходи. – Прошептала, развернулась и скрылась за дверью, захлопнув ее перед моим носом.
– Твою мать! – Выругался.
Набрал горсть чистого снега и протер лицо. Это ж надо два раза за день с ней поругаться. Вру. Три. Утром же еще. Поздравил себя с личным рекордом. Да что за баба такая, что я постоянно рядом с ней себя виноватым чувствую. Еще и слезы эти… как под дых ударили.
