Надежды больше не будет – в вашем кабинете все оставили свой след. После ободряющей улыбки седовласой дамы, теперь вы знаете: каждый новый день — последний шанс перед важным заседанием. Ваша предательская мысль прокличет вас в самое неожиданное время...
– Сдалась.
– Не уйдешь. – Пробормотал Виталик, но заметно расслабился.
Промолчала, упрямо сверля его взглядом. Нет, ну как же так? Ни слова о чувствах, зато эпопеи о женитьбе. Догилев так же упрямо смотрел на меня. Тут же вспомнился стишок: «Как на речке утром рано утонули два барана». Как с нас писали. Так же ни «Ме» ни «Бе» друг другу объяснить не можем.
Может быть, мне его в лоб спросить, любит ли он меня. Нет, точно не спрошу. Боюсь. Вдруг скажет, что нет. Мне что потом делать? Сейчас внутри меня тлела хоть какая-то надежда на его теплые чувства ко мне.
– Надь, не перестанешь дуться, я тебя поцелую. – Вдруг услышала, выныривая из своих мыслей.
– Не надо. – Спустила ноги с кровати и встала. – Идем лучше ужинать.
– Ты еще не ела? – Вдруг грозно спросил он, обхватывая мою талию одной рукой.
– Нет. Без тебя не садилась. Меня вообще при такой низкой физнагрузке лучше не кормить. – Доверительно сообщила.
– Сдурела? – Прорычал Догилев, подхватил меня на руки и понес вниз. – И так тощая, совсем вешалкой стать хочешь?
Я поджала губы.
– Какой хочу стать, не твое дело. – Не выдержала и огрызнулась.
– Мое! – Отрезал он и посадил меня на стул.
– Я, наверное, после нового года у Андрея с Анжелой поживу месяцок. – К нам неожиданно вышла Александра Алексеевна. – Только спать надумала, а тут у вас такие страсти.
– Не надо. – Тут же отозвалась я. – Я перееду скоро.
Догилевская родительница вопросительно посмотрела на сына.
– Никуда она не пойдет. А тебе в комнату я дополнительную звукоизоляцию поставлю.
– Виталь! – Возмутилась я."
"– Что опять не так? – Взвился он.
– Действительно, звукоизоляция не помешает. – Задумчиво отозвалась Александра Алексеевна.
Виталик уехал рано утром. Несмотря на время, я проснулась вместе с ним и смотрела, как он собирается. У порога он долго держал меня в своих руках, пока время уже не стало поджимать.
– Дождись меня здесь. Пожалуйста. – Попросил напоследок.
– Хорошо. – Пришлось пообещать.
Потом я еще долго сидела у окна на кухне и смотрела на заснеженную улицу. Странно, впервые в жизни услышала от Догилева не приказ, а просьбу. Понимаю, что ему сложно перестроиться после рабочего режима, где он командует подчиненными. Но я-то к ним не отношусь. Надо Лике позвонить и спросить, как она со своим непосредственным начальством живет и в ус не дует.
Из вялотекущих мыслей вынырнуть меня заставила Александра Алексеевна.
