Она видела твердый, пристальный взгляд Таши, хитрый взгляд моего отца, и даже ожидание моей матери.
Последний доказал, насколько поразительно все было.
Как могла Джанин Хазервей, которая всегда была права и едва могла пошутить, соглашаться с этим? Как мог кто-то из друзей Лиссы соглашаться с этим? Разве они ее не любили и не заботились о ней?
Роуз, подумала она.
Как бы я хотела, чтобы ты была здесь и сказала, что мне делать.
Мне тоже.
Проклятая односторонняя связь.
Она доверяла мне больше, чем кому бы то ни было в мире, но потом она осознала, что она доверяла всем этим друзьям тоже, ну может быть кроме Эйба, но это было понятно.
И если они делали это, тогда несомненно-несомненно должна быть причина, правильно? Правильно? Это не имело смысла для нее, Лисса почувствовала как ее ноги двигались, с тех пор как она на них встала.
И несмотря на страх и смущение все еще присутствовавших в ней, она нашла свой голос необъяснимо четким и уверенным, когда он зазвенел в комнате.
""Я принимаю выдвижение"".
Глава 15
я не люблю когда Виктор Дашков оказывается прав.
Но, ох, иногда это было так.
Вместе с провозглашением Лиссы комната, ранее затаившая дыхание, словно взорвалась."
"Мне стало интересно, бывали ли вообще когда-нибудь мирными выборы в моройской истории, или просто мне так повезло наблюдать исключительно скандальные.
То, что происходило сейчас напомнило мне тот день, когда был принят закон о возрасте дампиров.
Крики, споры, люди, вскакивающие со своих мест.
Стражи, которые обычно выстраивались вдоль стен, сейчас были в центре, среди людей, и озабоченность на их лицах говорила о готовности к любым спорам, которые, возможно, могут перейти от слов к делу.
Лисса оказалась забыта с той же скоростью, с которой вдруг стала центром всего ранее.
Она села, и Кристиан снова нашел ее руку.
Она сжала ее так сильно, что я беспокоилась не нарушит ли она ему кровообращение.
Она смотрела прямо перед собой, по-прежнему шатаясь.
Ее сознание не фокусировалась на хаосе, но все, что замечали ее глаза и уши проходило и через меня.
Единственный раз, когда на моих друзей было обращено внимание — это когда Даниэлла подошла чтобы выразить Адриану свое недовольство по поводу выдвижения кандидатуры вне пределов семьи.
Он пожал плечами в своей обычной манере, а она разбушевалась, поняв, как и многие из нас, что объясняться с Адрианом — совершенно неблагодарное занятие.
Можно подумать, что в комнате, где все из кожи вон лезли, чтобы продвинуть выгодную их семьям кандидатуру, каждый человек стремился доказать, что выдвижение Лиссы должно признаться недействительным.
Однако, это не было особо важным обстоятельством, тем более что далеко не все собравшиеся были королевскими особами.