Автор
В тесной и небольшой клетке я чувствую себя запертым зверем, словно возвращаясь к тому времени, когда первый раз посетила зоопарк. Теперь же я — сама преступник, заточенная в камере, где нет даже пространства для мысли и души. Эта жестокая атмосфера создает невыносимое давление на меня, заставляя постоянно быть напряженно настороже....
ну, это все равно имело для меня большое значение.
""Один день"" сказал он.
— Ты можешь подождать один день?
— Ну, может, если мы переедем в отель получше. — с кабельным ТВ.
""Сейчас не время для шуток Роза""
""Тогда позволь мне сделать что нибудь
Хоть что-нибудь.
— Я Не. Могу.
Говорить это причиняло ему боль, и я кое-что поняла.
Я была так зла на него, так разъярена, что он пытается заставить меня спокойно сидеть и играть в безопасность.
Однако ему это нравилось не больше чем мне.
Как я могла забыть, насколько мы похожи? Мы жаждали действий.
Мы оба хотели быть полезными, заботиться о дорогих нам людях."
"Это было его собственное решение помочь Лиссе, находиться здесь и быть моей нянькой.
Он утверждал, что мне торопится обратно в Двор было бы безрассудно, но у меня было ощущение, что если он был бы один спасая меня — или, хорошо, думал что он был один — он бы сразу же вернулся обратно.
Я изучала его: решительная темнота глаз и мягко выраженные каштановые волосы, которые избежали заточения в конский хвост.
Они свисали с его лица, только едва касаясь моего.
Я могла бы попытаться снова вырваться, но надежда на то, что это сработает ушла.
Он был так жесток и так настаивал на моей безопасности.
Я подозревала и не безосновательно, что он хотел вернуться в Двор, что здесь он может не принести ни какой пользы.
Правда это или нет, он будет ожидать от меня споров и логики Розы.
Он был Дмитрием, даже после всего.
Он ожидал чего угодно.
Ну, почти.
Идея пришла так быстро, что я даже не успела обдумать её.
Я просто действовала.
Может моё тело и было ограничено в действии, но моя голова и шея имели достаточно свободы, чтобы приподняться и… поцеловать его.
Мои губы встретились с его, и я узнала несколько вещей.
Первое то, что было возможно поймать его, удивив.
Его тело замерло, потрясенное внезапным поворотом событий.
Также я поняла, что он целуется столь же хорошо, как я помнила.
Мы целовались в последний раз, когда он был стригоем.
Там всё было жутко сексуально к тому же, но это не сравнимо с теплом и энергией живого человека.
Его губы в точности такиие же, как я запомнила с нашего времени в Святом
Владимире, мягкие и алчущие одновременно.
Электричество прошло через всё моё тело, поскольку он ответил на поцелуй.
Это было успокаивающе и возбуждающе одновременно.
И это была третья вещь, которую я узнала.
Он ответил на мой поцелуй.
Возможно, только возможно, Дмитрий не был столь решителен, сколь он утверждал.
