— Не романтик, а старый циник! Да и циник ли, на самом деле?»
— Мне этой романтики, — сказал он вслух, — на всю оставшуюся жизнь хватит.
— Ой! — разом покраснела Мария. — Извините, ради бога! Ну, что я за дура! Начинает нести, и не могу остановиться!
— Пустое! — успокоил ее Бармин.
Сейчас он вполне оценил это чужое сокровище. Кому-то достанется не только красивая, но также веселая, эксцентричная и склонная к авантюрам жена. Женщина, которая не станет отказываться от экспериментов в постели, потому что ей по жизни все интересно, и она не боится пробовать новое и неизведанное.
«Жаль конечно, — решил он, — но всех красавиц заполучить не получится!»
Тем не менее, он сопровождал Марию весь вечер, и надо сказать, ее компания ему понравилась. А князь Северский, к слову сказать, в тот день в замке так и не появился, и принимал гостей отца его средний сын — князь Федор Северский-Бабичев Ягеллон.
— Ягеллон? — удивился Ингвар, забывший, что ему об этом уже рассказывали.
«Значит, и Великий князь Русский и Литовский им родич. Любопытно… Но надо бы посмотреть в „Родословцах“ или в „Бархатной книге“, недаром же Михаил Ягеллон передал мне приглашение на эту охоту».
Прием продлился почти до полуночи, но Ингвар ушел раньше. Передал Марию с рук на руки ее матери и, раскланявшись с несколькими мужчинами и женщинами, с которыми ненароком свел знакомство этим вечером, — все они были просто потрясены, когда узнали его имя, — ушел в свою келью. Поскольку холостая молодежь все еще продолжала гулять, он спокойно, — не торопясь, но главное, без очереди, — принял душ и улегся спать. Спал недолго — всего три часа, но ему этого было достаточно. Проснулся отдохнувшим, выкурил сигарету, запивая табачный дым коньяком из фляжки и кофе из термоса, дождался пока куранты на Медвежьей башне пробьют три пополуночи и, одевшись в спортивный костюм и кроссовки, вышел из комнаты.
Дело в том, что, проведя в замке почти весь световой день, вечер и часть ночи, Бармин совершенно уверился в двух вещах: во-первых, замок его каким-то образом узнал, признал в нем хозяина и теперь помогал на свой нечеловеческий лад, и, во-вторых, сердце замка, если это можно было так назвать, было скрыто глубоко под фундаментом Усть-Углы. Ничего из этого он не смог бы обосновать логически или с помощью неоспоримых фактов. Он просто знал, что это так, как знал и то, что это знание не ложно.