Патрульная машина милиции медленно поднимается к закатающемуся солнцу в окраине города. Асфальтированная дорога вела за город, казалась пустынной даже среди первых сумерек. Внутри машины чувствовалось напряжение — тактильные ожидания и свист портала перед тем, как он развернет крышу к мигалке, готовясь к очередному поиску улик....
Конечно, кто попробоистей из работяг, те тоже находят, где урвать, а лопухам, как мы с мужем, ничего не достается.
— Да, когда все тянут одеяло на себя, непробойному может достаться разве что лоскут пододеяльника, — с сочувствующим вздохом подыграл Слава и, стараясь уклониться от неприятной для него темы, быстро спросил: — Не знаете, скоро Люлькины будут дома?
Женщина удивленно повернула к Голубеву моложавое, без малейших признаков косметики, лицо. Карие глаза ее при этом стали настороженными. Несколько секунд поколебавшись, она нерешительно сказала:
— Ну, допустим, я Люлькина.
— Извините, не знаю вашего имени-отчества.
— Ну, Лариса… Васильевна.
— Олег Люлькин — ваш муж?
— Да.
— Он до сих пор домой не вернулся?
— Нет. А вы кто?
— Сотрудник уголовного розыска.
— Олег что-то украл?
— Наоборот, кажется, у него автомашину украли.
Люлькина болезненно поморщилась:
— Беда с этим Олегом. Опять, наверное, с пьяных глаз забыл, где оставил «жигули».
Голубев присел на поросшую осокой кочку:
— Почему «опять»?
— Месяц назад знакомые железнодорожники приволокли его домой в состоянии ни тяти ни мамы.
— Часто «гудит»?
— Последнее время вроде успокоился. Стал подрабатывать, детям сладости приносить.
— Много детей?
— Две дочки-школьницы.
— Когда и куда он уехал последний раз?
Люлькина задумалась:
— Сегодня, кажется, пятница?.
— Нынче время боевое. Рискованно кого попало в машину садить.
— Олег кого попало не садит. Он обычно берет только женщин с детьми.
— А если клиенты предложат ему бутылку?.. — намекнул Слава.
