Патрульная машина милиции медленно поднимается к закатающемуся солнцу в окраине города. Асфальтированная дорога вела за город, казалась пустынной даже среди первых сумерек. Внутри машины чувствовалось напряжение — тактильные ожидания и свист портала перед тем, как он развернет крышу к мигалке, готовясь к очередному поиску улик....
Кетькалов, проволокитив время, расписался в беспомощности: «С таким законником кашу не сварить». Пузырев охарактеризовал молодого начальника инспекции по-своему:
— Этому герою не нашего времени век богатства не видать.
— Что же делать, Аскольд?! — взмолилась Алевтина Тарасовна.
— Банкротиться и начинать с нуля иной бизнес, — посоветовал «авторитет».
— Я не девочка, чтобы постигать жизнь заново.
— Много ли тебе осталось этой жизни? Продавай по-быстрому игральню и с вырученными баксами отправляйся красиво доживать остаток дней на Канарах.
— А сыновья на какие доходы здесь жить будут?
— Пусть «малыши» сами шевелят мозгами.
— Просто сказать…
— Еще проще сделать.
— Нет, Аскольд, сыновей на произвол судьбы не брошу. Послушай, а что, если сделать так, чтобы принципиального законника… «унесло ветром»?..
— Если хочешь дернуть тигра за хвост, дерни.
— Ты поможешь?
— Я со штормовыми ветрами давно завязал. Да и зачем тебе, подружка дней моих суровых, чья-то помощь, если сыновья-гвардейцы могут учинить любую бурю.
— Рисковать сыновьями страшно.
— Уть ти какая, — вытянув губы трубочкой, хохотнул Пузырев. — Сыновей-богатырей жалеешь, а страдающего одышкой друга не бережешь.
— Ты ведь не сам будешь исполнять заказ.
— Посредников тоже не награждают орденами за заслуги не первой степени.
— Брось, Аскольд, шутить. Поговорим серьезно. Давай организуем на твоем рынке зал игровых автоматов и комнату для рулетки…
— Чтобы в моем тихом уголке заговорили автоматы Калашникова?
— Ты, кажется, трусишь?
— Мне не надо лишнего.
— А вдруг вернутся к власти большевики и учинят новый передел собственности?"
"— Воевать с ними не буду. Упорхну на Канары, либо в солнечную Австралию, где переделов не бывает.
— Тебе не думается, что наши взгляды на жизнь стали разными?
— Не только взгляды… — Пузырев вздохнул.
Морева брезгливо поморщилась:
— Эх, Аскольд, Аскольд…
— Не гримасничай, Аля. Баба ты битая. Вывернешься и без моей помощи.
Уйдя от Пузырева в подавленном настроении, Алевтина Тарасовна решила посоветоваться с сыновьями. Рассуждения матери о печальной перспективе казино сыновья выслушали хмуро.
