Патрульная машина милиции медленно поднимается к закатающемуся солнцу в окраине города. Асфальтированная дорога вела за город, казалась пустынной даже среди первых сумерек. Внутри машины чувствовалось напряжение — тактильные ожидания и свист портала перед тем, как он развернет крышу к мигалке, готовясь к очередному поиску улик....
Морев с Корягиным приехали во второй половине ночи. Джон выглядел ссутулившимся и усталым. Вадим, наоборот, был бодр и деятелен. Бетон в концах куксинского «гроба» за прошедшее время превратился в монолит. Втроем подкатили тяжелую трубу к береговому откосу, дружно подтолкнули, и та, разогнавшись на уклоне, с утробным шумом скрылась под водой. Через несколько секунд на успокоившейся речной глади замерцало отражение звездного неба. Вытирая пучком сорванной травы руки, Морев весело сказал Алтынову:
— Митя, чтобы ты не тосковал, я привез тебе распутинской водочки, пивка и закусон.
— А белые тапочки когда привезешь? — мрачно спросил Митяй.
— Не хандри. Ты можешь еще мне понадобиться. Хозяин дачи не появлялся?
— Никого не было.
— Если появится, ты — ничего не знаешь. Понял?
— Угу.
После отъезда ночных посетителей Алтынов, оставшись вновь под замком, прямо из горлышка опустошил больше половины водочной бутылки и вместо закуски с наслаждением закурил сигарету. Щемившая весь день зеленая тоска стала ослабевать, а когда бутылка опустела, и вовсе прошла.
Корягин выгонял стресс по-своему. В свободное от обязанностей крупье время Джон Иванович с еще большей страстью, чем прежде, ударился в любовные забавы со своими «гаремщицами».
— Чем занимаешься, браток?
— Все тем же, — весело ответил Корягин.
— Они сейчас у тебя?
— У меня."
"— Немедленно выгони сучек! Есть серьезное дело. Скоро приеду.
Заявился Морев к Корягину одетый по-походному, в камуфляже. Убедившись, что в квартире, кроме Джона, никого нет, раздраженно заговорил:
— Красноперов отказался от выкупа и хочет сегодня увезти Веру.
