Патрульная машина милиции медленно поднимается к закатающемуся солнцу в окраине города. Асфальтированная дорога вела за город, казалась пустынной даже среди первых сумерек. Внутри машины чувствовалось напряжение — тактильные ожидания и свист портала перед тем, как он развернет крышу к мигалке, готовясь к очередному поиску улик....
— Что верно, то верно! Для ГАИ разницы нет, где водитель окосел. А вчерашним вечером, когда мы с Олегом вместе ждали электричку, он трезвым как стеклышко был. Это, так и знай, брокеры его накачали."
"Голубев мгновенно насторожился, а Филиппенко нахмуренно спросил:
— Кто?
Мужичок чуть замялся и тут же заговорил как ни в чем не бывало:
— Брокер — слово иностранного происхождения. Что оно обозначает, с разбегу не каждый русский поймет. Однако в газетах, по телеку да по радио его часто употребляют, когда заходит болтовня о торговых проблемах на биржах.
— Какое отношение имеет это слово к Люлькину? — опять спросил Филиппенко.
— По-моему, самое непосредственное. Когда я приехал к вокзалу встречать Коляна, Люлькин в своем «жигуленке» уже там скучал. Разговорились. Мы ведь с Олегом десять лет проработали в одной бригаде на железной дороге, пока его не уволили за выпивку в рабочее время. Интересный мужик! Голова сообразительная, руки золотые, но горло — никудышное. Если рюмка туда попала, считай, дело гиблое. Иначе, научно выражаясь, просто крышка.
— Евгений Палыч, ты, как всегда, завел длинную оперу, — недовольно сказал Филиппенко.
— Собственно, любая опера в конце концов кончается. Когда показалась прибывающая из Новосибирска электричка, мы с Олегом расселись по своим машинам.
