Патрульная машина милиции медленно поднимается к закатающемуся солнцу в окраине города. Асфальтированная дорога вела за город, казалась пустынной даже среди первых сумерек. Внутри машины чувствовалось напряжение — тактильные ожидания и свист портала перед тем, как он развернет крышу к мигалке, готовясь к очередному поиску улик....
Алька, тогда уже Морева, встретила радостно и, как мне показалось, без особой горечи рассказала о загадочной гибели Жорки, оставившего ей не только состояние, но и пятилетнего Вадика. Трагическая смерть картежника заинтриговала меня. Захотелось узнать, не сама ли Алевтина Тарасовна организовала печальный исход, чтобы, разбогатев, избавиться от шулера, который в любой час мог нарваться на конфискацию имущества. Потолковал с осведомленными братками. Оказалось, «замочил» Жорку Афоня Бзик. Был тут в ту пору такой ханыга.
— Выходит, Алевтина Тарасовна не случайно занялась игорным бизнесом? — спросил Таран.
— Случайно она может лишь забеременеть. В остальных делах Алька — баба смекалистая. Как только крякнул социализм и людям разрешили быть плохими, Тарасовна сразу скумекала, что казино — это крематорий, где игроки сжигают улики теневого обогащения — деньги, и возле официально узаконенной печи можно очень даже хорошо погреть на горящих ассигнациях зябнущие руки.
— И никаких проблем?
— Проблемы караулят бизнесменов на каждом шагу. Тарасовну они тоже не обходят. Недавно жаловалась, что налоговая инспекция душит. Чуть не всю прибыль забирает. А казино без денег — это кружок кройки и шитья в пионерском лагере. Предлагала на рынке открыть филиал игральни. Сказал напрямую: «Аля, поищи подельников в другом месте. Мне твои игрушки нужны, как козе баян». Поморщилась, но переубеждать не стала.
— Сейчас она вроде бы оборудует в казино зал для игровых автоматов.
— Игральные автоматы — для бедных, столы — для богатых.
— Вот эти, кто за столами, меня и интересуют.
Пузырев, словно задумавшись, взял рябенькую будто сорочье яйцо гальку, подкинул ее на ладони и, слегка размахнувшись, бросил в речку.
— Перебрал в памяти всех, кого знаю. Ни один из них на столь дерзкий скачок не отважится.
— Но, согласись, не случайно же накануне грабежа у Корягина угнали машину.
— Джон большой фокусник. «Ауди» у него могли умыкнуть в отместку за шулерство. Хотя, возможно, и ошибаюсь.
— В разборках со своими конкурентами ты не ошибался."
"— Конкуренты сами лезли на рожон, а игроки — темные лошадки. У них, как у хитрых одесситов, «я тебе дам» — это еще не «на тебе».
— Лукавишь?
— Отнюдь нет. Осторожничаю.
— Прежде был решительней.
— Старею, Анатолий Викторович. Тоска по бурной молодости одолевает. В воспоминания впадаю.
