Патрульная машина милиции медленно поднимается к закатающемуся солнцу в окраине города. Асфальтированная дорога вела за город, казалась пустынной даже среди первых сумерек. Внутри машины чувствовалось напряжение — тактильные ожидания и свист портала перед тем, как он развернет крышу к мигалке, готовясь к очередному поиску улик....
Не Портнягина ли оказалась его избранницей?
— Кто знает… Мне о свадьбе Всеволод не заикался. Однако какие-то соображения на этот счет, по-моему, у него имелись. Раньше, бывало, если разговор заходил о женщинах, он заявлял, мол, это товар разового употребления. А тут что-то вокруг да около туманил. Вроде бы, как говорится, и хочется, и колется, и мама не велит.
— Надо было тебе конкретно спросить, ради чего он завел туманный разговор, — сказала Надежда.
Бормотов удивленно посмотрел на жену:
— Разве я думал, что так дело обернется?.
— Видимо, твой друг чего-то слишком круто закрутил да замутил.
— Куда уж круче…
Глава XXII"
"Из Таежного Слава Голубев возвращался в приподнятом настроении. День был солнечным, дорожный асфальт ровным. Казалось, что вместе с хозяином взбодрился даже старенький «запорожец» и, как умная лошадь, бежал домой веселее, без надоедливого дребезжания.
Полученную от Бормотовых информацию переоценить было трудно. Во-первых, выяснилась личность погибшей с Красноперовым незнакомки. Во-вторых, высказанное Надеждой предположение, будто Красноперова и Портнягину «заказал» Вадим Морев, хотя и представлялось Славе опрометчивым, но логическая основа для отработки такой версии вполне имелась. Вдобавок к этому вроде бы прочнее стала увязка разбойного нападения на автобус с расстрелом красноперовского джипа. В обоих случаях убийцы пользовались черной «ауди».
Поставив «запорожец» возле райотдела милиции, Голубев сразу направился в прокуратуру. Неожиданно он увидел вышедшего из аптеки карманника Синякова с полиэтиленовым пакетом в руке. Пропустить такую встречу Слава не мог. Пришлось остановиться. Дождавшись, когда Синяк неохотно подошел к нему, спросил:
— Как живется, Витюшка?
— Неважнецки. На хилую мамкину зарплатишку существую, — тусклым голосом ответил Синяков.
— Сам почему не работаешь?
— Моя работа преследуется Уголовным кодексом.
— Надо искать другую, которая не расходится с интересами общества.
— Кто ее потерял? Теперь везде сокращают работяг. Одни начальники да коммерсанты жируют.
— Иди в центр занятости населения, становись там на учет.
— Ходил — не ставят. Говорят, давай трудовую книжку. А где мне такую ксиву взять? В колониях, кроме справки, других документов не дают.
