Автор
В интересном месте девушка доставала из рюкзака футляр, который она называла "очечник". У этого футляра было другое название и прибор внутри тоже, но Наяне нравились словесные игрушки. В этих звуках — шипении металла или шуршании дождя по стеклам окон — она чувствовала успокоение....
А вдруг соседка что-нибудь не то скажет?
– Ничего она не скажет, из ее квартиры в глазок дверь Пашутина не видна. Мы не шумели, лишних звуков не издавали, когда я замок вскрывал, так что она и слышать ничего не могла.
Лицо Бажина постепенно оживало. Идея старшего товарища ему нравилась.
– Дальше. Ты увидел висельника и начал блевать. Тут ничего не надо выдумывать, говори все как было. Заблевал пол в гостиной и прихожей, потерял голову от шока, кинулся искать тряпку, чтобы убрать за собой. Я пытался тебя удержать, но ты ничего не соображал, хватался за все подряд, всюду натоптал.
Бажин послушно повторил. В его голосе даже появилась некоторая уверенность.
– Слушай дальше. Деньги мы отсюда вынесем. Тащи сюда мою сумку, я ее в прихожей бросил.
Сумка, а точнее – баул для хоккеиста, был вместительным. Но в данный момент – почти пустым. Николаю очень нравилось ходить с этим баулом и чувствовать себя настоящим спортсменом, чуть ли не игроком НХЛ.
Полотенце было большим и занимало много места. Кайдаш не раздумывая вытащил его, а следом и все остальное и разложил в шкафу на разные полки, подсовывая под аккуратно сложенные стопки.
– Зачем ты раскладываешь? – послышался у него из-за спины голос Бажина. – Наоборот, надо все разбросать, ты же сам сказал…
«Хорошо соображает, пришел в себя», – мысленно отметил капитан. Но признавать ошибку вслух не стал: позицию старшего и опытного сдавать нельзя.
– Все должно выглядеть естественно, – ответил он. – Сначала надо разложить так, как это сделал бы хозяин, а потом расшвырять, как сделали бы преступники. Тогда вид будет правильным. Учись, пока я жив.
Освободив баул, Николай принялся складывать в него пачки купюр. Влезли все, кроме последних четырех, которые они с Бажиным рассовали по карманам своих курток.
– И куда его теперь? – спросил Дима, кивнув на баул.
