Автор
В интересном месте девушка доставала из рюкзака футляр, который она называла "очечник". У этого футляра было другое название и прибор внутри тоже, но Наяне нравились словесные игрушки. В этих звуках — шипении металла или шуршании дождя по стеклам окон — она чувствовала успокоение....
Он собирался выразительно и ярко обрисовать ситуацию: Кристина имеет полное право ненавидеть вторую жену отца, но он-то, Егор, ни в чем перед ней не провинился, все-таки они – брат и сестра, у них общий отец, которого оба очень любили и продолжают любить и чтить его память, и что же может быть естественней, чем взаимная помощь в таком важном деле, как поддержание на плаву великой книги, которую так любят… В общем, в таком разрезе.
И снова Кристина не дала Егору развернуться в полную мощь ораторского искусства.
– Позволь кое-что прояснить, – сказала она, оборвав излияния на высокой эмоциональной ноте. – Отца – нашего с тобой отца – я ненавидела всю свою сознательную жизнь. В Саратове, где мы жили до переезда в Москву, он был звездой. Молодой, красивый, талантливый, яркий, еженедельная программа на местном телевидении, блог с сотнями тысяч подписчиков. Девки вешались на него, проходу не давали. И папаша пользовался вовсю, ничего не стеснялся. Мама мучилась, плакала, а я все это видела, лет с семи-восьми начала уже понимать, что к чему.
– Но я же не виноват… – начал было Егор.
– При чем тут ты? – приподняла брови Кристина. – О тебе речь не идет, ты вообще вне всей этой конструкции. Мама болела и слабела, на лечение нужны были деньги, но ни она, ни я не хотели просить у отца, мы сочли его поведение оскорбительным.
