Он пошлет за ведьмой своего человека.
Габор настолько погрузился в свои мысли, что не заметил налетевшую на него служанку.
— Простите, господин! — Она выронила стопку белья и принялась судорожно его собирать.
Необходимо кому-то поручить привести его бывшую спальню в порядок. Теперь он будет жить там. Вместе с Маргит. От мысли о совместных ночах снова стало нестерпимо горясо. Ну он и идиот! Маргит ждет его помощи, пока он бродит по крепости. Ошарашенный и потерянный, как мальчишка, впервые вкусивший женщину.
— Не гневайтесь за мою неловкость. — Служанка, о которой он уже и забыл, напомнила о себе, подойдя слишком близко. — Возможно, у вас будут какие-то приказания?
Габор едва сдержался, чтобы не оттолкнуть ее. Навязчивая девица только отнимала время.
— Занимайся своими делами.
На ее лице мелькнуло недовольство, но девица тут же постаралась его скрыть. Габор вспомнил, где ее видел. Она приносила питье, когда он нашел Маргит на балконе. Маргит тогда еще пожаловалась, что служанка ее обсуждала. Наверное пора поменять прислугу.
К своему счастью девица уже испарилась, а тратить время на ее розыски Габор не хотел. Отсчитывая драгоценные минуты до того, как вернется к Маргит, Габор разыскал своих помощников. Одному приказал немедленно привести лекаря, второго отправил за городским лекарем, а третьего послал за пропадающим неизвестно где ювелиром.
Габор уже шел обратно, когда услышал за спиной шаги. Он обернулся и встретился с разъяренным Миклошем.
— И как прикажешь это понимать?
— Что именно? — Габор остановился, прикидывая, как быстрее избавиться от брата.
И какого демона он разгуливает по всему замку?!
— Адрианна мне все рассказала. Маргит здесь. Ты долго собирался от меня это скрывать?
Габор слишком хорошо знал брата. Он видел его в разных ситуациях. В отличие от него, Миклоша не учили скрывать чувства. Постепенно Миклош сам научился необходимому лицемерию. Но Габор всегда мог распознать его настоящие эмоции. Под какой бы маской они ни скрывались. Сейчас на лицо Миклоша была надета маска праведного гнева. Но за ней он отчетливо видел страх. Страх, недоумение и растерянность.
Габор продолжал молчать, гадая, что Миклош еще придумает. Его глаза бегали из стороны в сторону. Он старательно выжимал из себя гнев и ярость, но был до смерти напуган. В какое-то мгновение на его лице мелькнуло странное выражение. Габор мог поклясться, что это радость. Как будто братцу в голову пришла какая-то идея. Он вполне правдоподобно изобразил удивление, а за ним и гнев. Театр потерял прекрасного актера.
— А я знаю… Знаю! Это с тобой она сбежала. Ты — ее любовник! Ну, молодец, братец… И как она тебе? Понравилось спать с полоумной?
Габор подавил желание ответить, что они совсем не спали.