– Ты смела, рабыня, – усмехнулся король. – Что ж, так даже интереснее. Будет весело приручить тебя, дикарка.
– Только один человек сумел приручить меня. Мой первый хозяин. Все остальные слишком мягкотелы, – ответила Налунга, и все придворные невольно охнули, услышав её ответ.
Внимательно слушавший её король несколько минут молчал, после чего вдруг громко расхохотался. Жестом подозвав слугу, он пальцем указал на девушку и сквозь смех приказал отвести её в комнату для прислуги. Услышав его приказ, русоволосая женщина громко фыркнула и, развернувшись, вышла из зала.
Вечером того же дня король объявил пир в честь избавления от лживого обманщика и приобретения красавицы рабыни. Стол ломился от угощений. Изрядно набравшись, король приказал привести его новое приобретение и, хвастаясь перед придворными, собственноручно сорвал с девушки плащ.
Выхватив у одного из слуг кувшин с вином, он вручил его Налунге, приказав стоять рядом с троном и следить, чтобы его кубок был всегда полон. Регулярно подливая королю вина, Налунга старательно прислушивалась ко всему, что говорилось за столом. Не зная языка, она поняла немного, но основную суть ухва тила.
Её новый хозяин затевал большой поход и собирался плыть на какой-то соседний остров, чтобы захватить рабов и пополнить свою казну. Ничего нового для Налунги в этом не было. Единственное, что её удивило, так это заявление короля, что в походе будет участвовать он лично и все его придворные. Такой глупости девушка от него не ожидала."
"Но её мнения никто не спрашивал, а значит, лучше помолчать. Неожиданно Налунга поняла, что оказалась в своей стихии. Сплетни, интриги и заговоры были знакомы ей с детства, и вот теперь, внимательно прислушиваясь к разговорам, она пыталась угадать расстановку сил в дворцовых делах.
Застолье кончилось только под утро. Изрядно уставшая и замёрзшая, Налунга уснула, едва добравшись до выделенного ей матраца. Проснулась она от резкого пинка в живот. Моментально откатившись в сторону и гибко извернувшись на спине, она не глядя лягнула обидчика сразу обеими ногами.
Удар пришёлся в живот нападавшему. Налунга никогда не умела драться, но регулярные занятия танцами и умение владеть кинжалом делали её опасным противником. Силы и гибкости, а главное – здоровой злости ей было не занимать. Убедившись, что нанесённый удар достиг цели, она попыталась рассмотреть, с кем дралась.
К её удивлению, у матраца, страдальчески держась за живот, сидела та самая русоволосая женщина. Поднявшись, Налунга настороженно молчала, глядя на неё не столько со страхом, сколько с интересом. Наконец ей надоело.