Глядя через иллюминатор в унылые скалы, Вадим внимательно сканировал каждую тень среди древних камней. Суровая страна на юге или холодный край света – обе эти области известны своей жестокостью и ужасами войны. Сейчас группа вынуждена держаться здесь, в этом суровом мире....
Молча подобрав нож Свена, найдёныш качнул его в ладони, словно прислушиваясь к оружию, и, пальцем указав на лежащее шагах в десяти бревно, резко взмахнул рукой. Коротко прожужжав, длинный нож сверкнул в воздухе и с глухим стуком вонзился в дерево.
– Ну, так и мы умеем, – пожал плечами Рольф, одним движением выхватив свой кинжал и отправляя его в полёт.
Его бросок оказался неточным. Кинжал гиганта вонзился в бревно на две ладони левее ножа. Подойдя к бревну, Валдин выдернул нож и, вернувшись на место, всадил его в одном пальце от кинжала.
– Ну хоть что-то, – пожал плечами Свейн. – Ладно, очухается, проверим его как следует. А пока пусть помогает смолить борта.
– Только не поворачивайся спиной к Свену, – добавил Юрген, переведя ему решение капитана.
– А я думал, что воины не бьют в спину, – усмехнулся в ответ Валдин.
– Ты не из наших. Ты вообще непонятно кто. Ни трелл, ни воин, – пожал плечами Юрген.
– Ну, если он не полезет, то я его не трону.
– Ну-ну. Посмотрим, что ты за огрин[3] такой, – усмехнулся кормчий, решив во что бы то ни стало держать племянника подальше от этого странного росса.
Кивнув, Вадин развернулся и всё так же молча отправился мешать смолу. Спустя седмицу «Синяя акула» снова готова была бороздить моря.
Юрген рявкнул команду, и воины дружно взмахнули вёслами. Стремительный драккар вспенил воду, и берег начал медленно, но верно удаляться. Испустив тяжёлый вздох, Валдин, угрюмо проворчал:
– In servitutem abduco[4].
Проходивший мимо него Юрген, расслышав его слова, резко остановился и, нагнувшись, мрачно спросил:
– Ты же говорил, что не понимаешь ромейский?
– Я и не говорю, что знаю ромейский, – пожал плечами Валдин.
Задумчиво кивнув, Юрген выпрямился и, подойдя к Свейну, тронул его за плечо.
– Куда держим курс, капитан?
– Я тут подумал, что если мы уйдём в Византию, не отомстив бриттам за их ловушку, они, чего доброго, решат, что мы сбежали, поджав хвост.
