Советский спецназовец попадает в засаду в Афганистане и после взрыва гранаты очнулся в совершенно ином мире. Теперь боец должен выжить в неизведанной реальности, используя боевые навыки и волю к жизни, чтобы найти путь домой и разгадать тайну своего перемещения.
Недаром говорят, что всем, кто за Рыжим шёл, верить нельзя.
– Не вру я, – уже откровенно всхлипнул Гюльфи.
Чтобы избежать окончательного морального уничтожения парня, Вадим поднял руку, привлекая внимание ярла. Свейн кивком дал понять, что видит его, и, повернувшись к своему побратиму, спросил:
– Что скажешь, брат."
"– Даже не знаю, что и сказать, – задумчиво протянул Юрген. – Он говорит, что не умышлял против клана, но верить клятвопреступнику нельзя. По закону ему нужно вырвать язык и клеймить, сделав треллом. Узнать правду мы можем только у одного человека. У самого Валдина, на которого он напал. Но Валдин до сих пор болен, и это по его вине.
– Валдина вообще сейчас лучше не трогать, – неожиданно ответил ему Свен. – Пусть лечится спокойно.
Вот уж от кого Вадим никак не ожидал такой чуткости, так это от него. Удивлённо смерив парня глазами, Вадим снова поднял руку, и на этот раз взгляды всех собравшихся сосредоточились на нём. Увидев, что слово взял пострадавший от его руки человек, Гюльфи вздрогнул и попытался съёжиться, что при его габаритах было довольно проблематично. Дождавшись кивка ярла, Вадим заговорил:
– Я знаю, братья, что вы все готовы высказаться за такое наказание, но я скажу так. Он и вправду не умышлял против клана. Так сложилось, что у этого телка мозгов меньше, чем у пятилетнего ребёнка. Сначала сделал, а потом уж думать начал.
– Ты его защищаешь, Валдин? – удивился Свен, не веря собственным ушам.
– Я пытаюсь объяснить вам, как всё было на самом деле. Не хочу, чтобы на руках моих братьев была кровь невинного. Наказать его, чтобы научился головой пользоваться не только для того, чтобы шлем носить, надо. Но я против того, чтобы убивать или калечить его.
– Что ж. Слову книгочея я верил и всегда верить буду. Он всех нас от смерти спас. И раз он говорит – наказать, но не калечить и не убивать, значит, так тому и быть. Наденем на него ошейник и высечем кнутом. Что тебе ещё, Валдин? – спросил он, заметив, что Вадим снова поднял руку.
– После того, как он оправится после порки, посадите его на цепь рядом с моим местом. Будет служить мне, пока я не поправлюсь, – добавил Вадим.
– Так тому и быть. Забить в ошейник, сечь и приковать рядом с Валдином, – подвёл итог разговору Свейн.
Оробевший Гюльфи смотрел на Вадима неверящим взглядом. Мысленно он уже простился с мечтой о том, чтобы стать настоящим воином, и с собственным языком.
