Автор
В мире, где мужчины не тратят время на глупости, парень стал настоящим хитом. В тридцать три — тридцать пять лет — идеальный возраст для того, чтобы быть какими-то другими, но он остался собой: широкоплечим и узкобедрым, уверенным в себе и привлекательным.
Похоже, «Потанцуй со мною, месяц» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Как я существовала без губ, обхватывающих горошинки мгновенно твердеющих у него во рту сосков? Без рассылающих истому по всему телу ласкающих движений языка...
Почему прозябала без цепочек поцелуев-укусов, пробегающих по животу и бедрам, и по попе, которая ему почему-то безумно нравится. Она ведь у меня совсем не секси, и далека от совершенства.
Но Марк даже рычал от удовольствия, когда уложил меня на живот и гладил, щипал и покусывал мои ягодицы, нависая надо мной, словно дикий зверь над своей добычей. Ласкал, и казалось, никак не мог насытиться.
И как же это было хорошо! Хорошо и правильно, именно так, как должно быть.
- Да-ашка! - его шепот вокруг и во мне.
И я жмурюсь, чтобы запечатлеть этот момент в памяти: бледный утренний свет, мои разметавшиеся по подушке волосы и голодный взгляд Марка.
Во рту становится горячо и влажно, и я распахиваю глаза, чтобы снова увидеть его. Потому что никак не могу насмотреться..
Его палец раздвигает мои губы. Скользит по зубам и проталкивается внутрь в тот момент, когда его член входит в меня длинным толчком, а я, больше не в силах себя сдержать, кричу от удовольствия.
Он начинает движение. Вдавливает меня в кровать, выбивая из легких весь воздух, и мой рот беззастенчиво кривится и пошло стонет.
Пальцы царапают его спину, сжимают шею и тянут к себе – ближе, еще ближе. Мне тесно в собственном теле, и я начинаю стонать и извиваться под ним, словно это позволит вернуть себе хоть каплю пространства.
Его влажный лоб у моей щеки, рваное дыхание на шее, и кровь тугими молоточками бьет в висках.
Я развожу колени, прогибаюсь и неловко толкаюсь к нему навстречу, вцепившись в короткие волосы на затылке – ближе, еще ближе."
"Марк рычит, глухо матерится и обрушивается на меня безумными толчками, заставляя захлебываться криком под лавиной ощущений.
И я падаю на дно его жаркого синего взгляда, продолжая содрогаться в сумасшедших спазмах, самым краем сознания зацепив его шепот:
- Кричи. Кричи для меня, моя Даша.
Глава 16
Разбудил меня упоительный запах яичницы.
Золотистые ломтики жареного бекона, плотный, ровно прожаренный белок и нежный, кремообразный глазок желтка в середине. Половинки сладковатых черри и резные листики рукколы поверх уложенных на краю тарелки румяных тостов и кубиков ярко-желтого сыра.
Эта картинка регулярно вставала перед моим лихорадочно-голодным взором последних недель.
Не в состоянии больше сопротивляться, я поднялась с постели и пошла на запах.
— С добрым утром, Даша.
