Я хлопаю руками по бокам, мои пальцы сжимают простыни.
— Ты готов разделить половину этого пространства с девушкой?
Я тяжело дышу, мои бедра двигаются в тандеме с его пальцами, пытаясь найти идеальное количество трения.
— Я делал это уже много раз.
Словно меня окатили холодной водой, улыбка исчезает с моего лица, и я резко поднимаюсь, смотря на него сквозь прищуренный взгляд. Я знаю, что у него были девушки до меня, но слышать об этом неприятно. Я не могу быть для него просто еще одной девушкой. Не хочу быть для него просто еще одной. Это сделало бы меня заменимой, как и всех остальных, с кем он встречается.
Выражение моего лица заставляет База усмехнуться. Он ползёт вверх по моему телу, его пальцы все еще внутри меня, просто больше не двигаются.
— Я шучу, Маккензи, — говорит он, становясь серьезным, видя выражение моего лица.
Напряжение в груди медленно начинает спадать, но полностью не уходит. Потому что в его словах есть доля правды. У девушки с начала недели, его ассистентки, был свой ключ. Что было с ней? Я отказываюсь становится его игрушкой на стороне. Если это сработает, то это должна быть я, и только я. Я знаю, он сказал, что ничего не происходит, но мне нужно услышать, как он это скажет. Мне нужны его слова, прежде чем я соглашусь на что-либо.
— Ты такой кретин, — я насмешливо смотрю на него и толкаю локтем в плечо. — Я останусь, но у меня есть некоторые условия.
Появляется его фирменная ухмылка. Как бензин в огне, она медленно начинает растекаться по его лицу.
— Условия?
Баз медленно склоняет голову набок.
— Что-нибудь еще?
Он шевелит пальцами внутри меня, и я вздрагиваю, удивленный стон срывается с моих губ.
— Нет. Не думаю, — говорю я с придыханием.
— Договорились. А теперь раздвинь их пошире.
Моя собственная ухмылка крадется по моему лицу.
— Почему я должна?
Он снова начинает двигать пальцами и опускает голову мне к уху, шепча:
— Потому что я хочу, чтобы ты кончила мне на язык и пальцы, грязная девочка. Все, что ты сказала, было уже данностью. Считай, что дело сделано.
Мои глаза медленно открываются, и когда я смотрю на него, он ухмыляется, зная, что выиграл. Потому что заставил меня признать, что я не хочу делиться, что маленькая часть меня испытывает ревность.
— Ты придурок, — стону я, когда его голова наклоняется, захватывая сосок в рот, его пальцы все еще мучают меня.
Он нависает надо мной, двигаясь, завладевая моим ртом своим и компенсируя это всеми способами, которые считаются.
На следующее утро я просыпаюсь с простой запиской от База, написанной черными чернилами и мужским почерком.