Автор
Две сестры, нераскрытое убийство и отвратительный заговор мести. Маккензи Райт ищет правду о смерти сестры, вливаясь в мир богатых людей Лос-Анджелеса. Охваченная жаждой мести, она сталкивается с неуловимым плейбоем и должна выбрать между преданностью и сердцем.
Она отчаянно кивает головой, словно не может сказать «да» достаточно быстро.
— Хорошо, — говорит он, поднимаясь на ноги.
Он протягивает ей руку, чтобы взяться, и в ту секунду, когда я вижу, как ее маленькая рука скользит в его, поглощенная им, все внутри меня наполняется этим проклятым блеском. Все разрывается, разливается по всем моим органам.
Мы возвращаемся в зал и садимся за столик. Женщина смотрит на нас с Авой, но ничего не говорит. Наша еда уже подана, но Баз просит принести еще одну тарелку для Авы, и когда она садится на свободное место рядом со мной, я наклоняюсь к Базу, стараясь говорить тихо.
— Что ты делаешь?
Он смотрит на меня, пожимая плечами.
— Понятия не имею. Я просто больше не мог видеть этого выражения на ваших лицах.
— Ты совсем другой, Баз Кинг, — шепчу я, прижимаясь к нему плечом.
— И ты тоже.
Наши губы сначала нежно касаются друг друга, но потом поцелуй становится сильнее. Горячее. Грубее. Его язык скользит по моему, и я стону ему в рот, почти забыв, что рядом с нами ребенок. Когда мы отстраняемся, мои губы распухают, и я чувствую, что на нас смотрят несколько пар глаз, но в этот момент мне все равно.
Остаток ужина я ем с улыбкой на лице, пока Баз вовлекает Аву в разговор. Сначала она застенчива, как и со мной, но с каждым вопросом, который он задает, она начинает теплеть к нему. Я много узнаю о ней. Ее любимый цвет. Ее любимую еду. В этот момент я тоже многое узнаю о нем. Как и о себе.
Мне совершенно ясно, что я влюбляюсь в База. Я влюбляюсь в каждую его частичку. И до смерти боюсь того, что это значит. Не только по отношению к себе, но и к тому, что ждет меня в будущем, но если он когда-нибудь узнает, чем я занимаюсь, то уже ничего невозможно будет вернуть. Для любого из нас.
Когда мы заканчиваем ужин, женщина встает, привлекая наше внимание, молча говоря нам, что они собирают детей и уходят. Мое сердце сжимается. Боль пронзает грудь, и когда я смотрю на Аву, и знаю, что она тоже это понимает.
По правде говоря, я без понятия, увижу ли ее когда-нибудь снова, но я хочу.
— Теперь будь хорошей девочкой, ладно? И помни, что я говорила о хулиганах.
Она кивает, и свет в ее глазах тускнеет.
— Ты навестишь меня?
Я слабо улыбаюсь.
— Я сделаю все, что в моих силах. Эта семья будет самой счастливой семьей в мире.
