— Ты случайно просматривала раздел сплетен? — с сомнением спрашивает он, разоблачая мой блеф. — Я не принимал тебя за такой тип.
Я выпрямляюсь, весь юмор и застенчивость исчезают с моего лица.
— С чего бы это? Ты ничего обо мне не знаешь.
— Полегче, грязная девочка. Я просто играю с тобой. Давай просто насладимся остатком
Прежде чем я успеваю выразить свое согласие, он машет рукой позади меня, и я слышу, как колеса тележки скользят, когда официант везёт к нам еду.
— Это подойдёт, Маккензи...? — он замолкает, ожидая чего-то.
Мне требуется секунда, чтобы понять, что это мое имя. Он ждет, когда я назову свою фамилию. Я замолкаю на секунду, не уверенная, что моя ложь сработает, но надеюсь, что это задержит его достаточно долго, чтобы получить желаемое. Возможно, это не самый умный поступок, лгать о своей фамилии, но я не могу рисковать тем, что он узнает ее или меня.
Я сама виновата, что он ничего обо мне не знает. Если я хочу остаться в его жизни и заинтересовать его, мне нужно дать ему что-то. Я не могу рисковать, что он заскучает или устанет от моих игр. Ещё нет.
Он ухмыляется. Не одной из своей сексуальных ухмылок, но искренней улыбкой, еще более горячей, чем его кривая.
— Хорошо, мисс Уильямс.
Остальная часть ужина проходит гораздо более гладко, чем я ожидала. Мы допиваем всю бутылку вина, вспоминая обо всем, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я узнала, что Баз часто ездил на место, где строится следующая сеть курортов Kings. Меня странным образом завораживают детали его работы. Я не понимала, как много он вкладывается во все, что делает. Он действительно является вдохновителем и генеральным директором всего этого.
Мы держимся подальше от темы других девушек. Я заговорила об этом раньше, к моему большому огорчению, но, к счастью, он больше ничего не упоминал. Он также не пытался объясниться, а я не спрашивала. Так умнее. Чем меньше я знаю, тем лучше. Меня даже не должно волновать, с кем он спит. Я не имею права знать, чем занимается этот человек. Единственное, что меня должно волновать, это то, как искренне он относится к смерти моей сестры.
Мне трудно подавить мысли о ней, сидя напротив него. Когда он смеется над чем-то, что я говорю, и его кадык дергается, или когда он что-то обдумывает, и его брови сдвигаются, я смотрю, гадая, видела ли Мэдисон подобный жест в ночь своей смерти.