Автор
В Повенчанных небесами мире вы становитесь свидетелями важного разговора между Богданом и его женой. В просторной комнате становится тесно, словно она сжимается, усыпляя ощущение времени и давящей атмосферы. Сюда приходит новая легенда — тайна их отношений кажется нерешаемой даже для самого безусловного вероятного спасения....
— Опытным путем, недоверчивая ты наша! Покажи мне хоть одного мужика, который без возмущений согласится мыть пол или гору белья утюжить. И не просто согласится, а сделает это! Причем идеально. От моего Славика не то что идеально, его вообще никакая космическая сила не заставит хоть что-то по дому сделать.
— Ты Славика чуть ли не с детского сада знаешь, — возражаю.
— И что? Как видишь, этого оказалось недостаточно.
— В каком смысле?
— В прямом, Юль. Я разговаривала с ним по поводу ЭКО.
— Ты все-таки решилась на ЭКО?
— Юлян, мне скоро двадцать восемь.
— Да я не про это. Почему вам сначала не попробовать инсеминацию?
— Я готова пробовать что угодно! Это моему мужу то некогда, то настроения нет, то еще что-нибудь. Не хочет он ребенка. — Делает вывод Дана.
— Даночка, ну ты чего? — Я обнимаю поникшую подругу за плечи. — Будут у тебя дети. Вот увидишь. Мужчинам нужно больше времени, чтобы решиться.
— На что? Вынашивать буду я, рожать тоже я, а ему на что решаться?
— Ребенок — это ответственность.
— Ты знаешь, почему-то Богдана не испугала никакая ответственность. Ты просто не видела, как он смотрел на Снежану и на что был готов, чтобы только быть рядом с ней и с тобой. Я ведь не просто так ему все устроила. Другой на его месте послал бы меня куда подальше и слушать не стал. Но не он. Так что не будь дурой, Юлян. Таких мужчин, как твой Богдан, один на миллион. Если не меньше. Фамилия, конечно, у него не королевская, но что уж теперь.
— Да как-то замуж меня никто не звал. — Замечаю между философскими рассуждениями своей подруги.
— Ой! Не смеши. Это вопрос времени. — Отмахивается Данка. — Могу поспорить, как только твоя ветрянка спадет, сама не заметишь, как в ЗАГСе окажешься.
При упоминании имени сводной сестры я снова чувствую угрызения совести, и Дана замечает смену моего настроения.
— Даже не вздумай начинать, — предупреждает она. — А-то знаю я тебя, сейчас начнешь корить себя за все, чего и не было.
— В том-то и дело, что как раз было, — замечаю.
— И радоваться надо, что это у вас было! — Уверенно заверяет Дана. — Потому что теперь у вас есть Снежана.
