Автор
В Повенчанных небесами мире вы становитесь свидетелями важного разговора между Богданом и его женой. В просторной комнате становится тесно, словно она сжимается, усыпляя ощущение времени и давящей атмосферы. Сюда приходит новая легенда — тайна их отношений кажется нерешаемой даже для самого безусловного вероятного спасения....
Не передать словами, как много значит для меня дочкина счастливая улыбка и все то, что делает Богдан для нее.
Пока мы идем на выход из парка, Снежа затихает. Поглядываю на дочь, которая, обхватив Богдана за голову, начинает клевать носом.
— Богдан, она сейчас уснет. — Предупреждаю его."
"— Давай тогда снимем. — Он останавливается и чуть наклоняется, чтобы я могла взять дочку.
Тяну на себя свое сонное солнышко.
— Давай ее мне. — Снова забирает у меня дочь Богдан. — Поправь ей косыночку, чтобы солнце в глаза не светило.
Поправляю косынку, натягивая рюш на лоб. Чувствую, как по моему лицу скользит взгляд Богдана, и мое сердце само учащает ритм. Опускаю руку и отступаю на шаг, увеличивая между нами расстояние. Словно отрываю себя от них, хотя всеми силами хочу быть рядом.
БогданЮлиана поправляет дочке косыночку и отходит, как будто не хочет находиться рядом со мной. Каждый раз, когда она отводит взгляд или отстраняется, мое сердце разрывается на части. Как же сложно быть рядом и в то же время чувствовать, как отдалилась от меня Юлиана.
Немного прижимаю к себе Снежану, чтобы ей было удобнее.
— Идем? — спрашиваю у ее мамы, которая так и не хочет смотреть в мою сторону.
— Идем. — Тихо соглашается Юлиана.
Дочь так сладко спит, что не могу отвести от нее глаз. Ее дыхание касается моей рубашки прямо напротив сердца, словно согревает.
Моя дочь. Моя малышка. Моя Снежана. Моя жизнь.
Хочется кричать на весь мир, как я счастлив, что могу держать ее на руках и чувствовать тепло.
— Богдан, подожди. Я положу ей под щечку платочек, — беспокоится Юлиана.
— Не надо. Пусть спит.
— Она испачкает тебе рубашку.
— Это ерунда. Главное, чтобы не брюки, — отшучиваюсь. — Фартук я с собой не взял.
— Богдан! — возмущается Юлиана.
Любуюсь легким румянцем на ее щеках и немного сбиваюсь с шага.
— Богдан, пожалуйста, смотри под ноги, — ворчит на меня самая прекрасная женщина и придерживает за локоть. — Не дай бог, запнешься.
Я отчетливо слышу в ее голосе интонацию Марины Олеговны. Жест Юлианы не более чем беспокойство о дочке, но это совершенно не имеет значения.
Легкое, почти невесомое, прикосновение обжигает мою руку, кровь кипящей лавой течет по венам, а сердце учащает ритм так, что я боюсь, оно разбудит Снежану. Иду медленнее, чтобы растянуть эти волшебные мгновения, и Юлиана подстраивается под мой шаг.
В моем кармане вибрирует телефон, и я прошу Юлиану достать его.
— Павел звонит, — сообщает она, поворачивая ко мне экран. — Дай мне Снежану.
