Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
Там, за тяжелой кованой дверью, вслушиваясь в вязкую беспросветность подземелья, стоял он сам.
Снова скрипнула солома, и Дайон сообразил: надо что-то сказать. Но как ответить на такой, казалось бы, элементарный вопрос?
– Меня называют Йонатан, – проговорил он, когда дольше тянуть стало невозможно. – Я… друг.
– У меня еще есть друзья?
Вот теперь он узнал себя. Не по голосу, по интонации. По обреченности с легким налетом иронии. Только он не помнил, что говорил так уже тогда.
– Их много. Просто они пока не смогли сюда добраться.
– Когда?
– Через месяц. Понимаю, это немалый срок, но я хочу, чтобы ты твердо знал: твое заточение закончится. Силам сопротивления не удастся захватить замок, но они сумеют тебя освободить. Просто продержись еще немного.
– Но ты уже здесь. Если ты – друг, как утверждаешь, почему не можешь освободить меня сейчас?
Кровь стучала в ушах так громко, что, казалось, еще чуть-чуть – и на этот звук сбежится стража.
– Я не могу, – через силу проговорил он, прижав затылок к холодной стене. В глазах защипало, не иначе, в подземелье был слишком плохой воздух.
– Что значит «не могу»? Я тебе приказываю, слышишь? – Уверенный голос человека, не испытывающего и капли уверенности. О да, тот человек за дверью был так хорошо ему знаком! – Ты – мой подданный?
– Это слишком сложный вопрос.
– Ты – левансиец?
– Да.
– Значит, ты обязан выполнить мой приказ.
– Наверное, я – единственный левансиец, на которого не распространяется это правило.
А может быть, все же распространяется? Кто получает право первенства, Дайон-старший или Дайон-нынешний? Впрочем, у него не было времени решать эту юридическую головоломку.
– Нонсенс, конечно… Но здесь все нонсенс. Я правда не могу, прости.
По щекам текли слезы.
Нельзя менять историю: этот урок он уже выучил.
