Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
Медленно, словно боясь испугать ее, он поцеловал ее сначала в губы, а потом все ниже и ниже, спускаясь к груди. Шершавые ладони ласкали разгоряченную кожу, вызывая до сих пор неизведанные ощущения.
– Виола, девочка моя…
Тихий вкрадчивый голос завораживал, заставляя трепетать еще больше. Голова кружилась, перед глазами мелькали разноцветные искры. Она растворялась в умелых руках, в тяжести придавившего ее тела, в обжигающем тепле атласной кожи… Резкая боль на секунду вторглась в сознание, заставляя открыть глаза. Лицо мужчины было очень близко.
"– Йон, – прошептала она вдруг пересохшим ртом.
Он двигался очень осторожно, позволяя ей привыкнуть к себе и новым ощущениям. Это было сродни танцу. Дикому, пронзительному, перед которым вольта казалась пустой и выхолощенной. Каждое движение отзывалось наслаждением.
– Любимая моя, отважная девочка…
Время замедлило ход, а потом и вовсе остановилось. Были только темнота, тихий шепот и два тела, плотно прижавшиеся друг к другу.
– Люблю тебя, – это было последнее, что услышала Виола, прежде чем окончательно потеряться в неге наслаждения.
Глава 18
Проснувшись, Дайон долго лежал и смотрел на спящую девушку. В голове царил сумбур, а на душе скребли кошки. Все запуталось еще больше. Герцог не раскаивался в том, что сделал, но не понимал, как быть дальше.
Все попытки вернуться в свое время провалились, но Дайон уже не был уверен, что это плохо. Виола завозилась, перевернулась на бок, устраиваясь поудобнее, подсунула ладонь под щеку.
Он все еще раздумывал, не сжечь ли бумагу, когда Виола вдруг открыла глаза.
– Ты уже проснулся? – сонно пробормотала она.
– Да. – Он торопливо убрал список в рукав. – Спи, я принесу тебе завтрак.
– Хорошо. – Она послушно опустила ресницы.
Дайон подождал, пока ее дыхание выровняется, и покинул палатку. Лагерь все еще спал. Герцог подошел к углям, разворошил их, раздумывая, что делать дальше.
Виола должна узнать правду. Дайон тяжело вздохнул. Интересно, как ей рассказать? Принести завтрак и между прочим заметить: «Знаешь, на самом деле я – герцог Левансийский, и, кстати сказать, я на год моложе тебя?»
Он усмехнулся: дался же ему этот год! Фактически Виола была моложе его на девять лет.
