Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
Опасения, что Виола окажется сломленной, оказались напрасными. Он легко узнал тот огонь, который горел в ней прежде. Может быть, сейчас она легче управляла своими порывами, но она оставалась все той же девушкой, которая целовала его, а потом влепила пощечину, защищая юного герцога.
Вместе они вышли в центр зала. Поклон, реверанс.
– Вольта! – скомандовал герцог музыкантам.
Заигравшая было скрипка визгливо оборвалась на самой высокой ноте. Гости зашумели, а музыканты выглянули с галереи, желая удостовериться, что не ослышались.
– Ваша светлость, не думаю, что это уместно… – попытался вмешаться церемониймейстер.
Дайон смерил его мрачным взглядом, и он поспешил ретироваться, вытирая платком моментально вспотевший лоб. Второй взгляд был адресован музыкантам, которые мгновенно заняли свои места.
Первой взвизгнула скрипка, аккорды подхватили флейты и ударные. Подчиняясь законам танца, Виола, кружась, обошла партнера. Герцог еще раз поклонился и протянул руку.
С этого момента этикет позволял танцевать и остальным, так что к ним быстро присоединялись все новые и новые пары.
– Как вам нравится бал? – Дайон прервал опасно затянувшееся молчание.
– О, он превосходен, ваша светлость! Для меня большая честь здесь оказаться.
Она настойчиво делала вид, будто не догадывалась, что Йонатан из лесного лагеря и правитель Левансии – одно и то же лицо, но герцог был уверен в обратном. На секунду он сделал вид, будто смотрит в сторону, и сумел перехватить ее взгляд – оценивающий и укоризненный одновременно.
– Вы странно на меня посмотрели. Быть может, хотите что-то сказать, – ухватился за эту возможность он.
– О нет, ваша светлость. Ничего особенного. Вы просто напомнили мне одного человека, с которым я была знакома когда-то давно.
– Вот как?
– Увы.
– Он был хорошим человеком?
– Отвратительным. – Виола с едкой улыбкой смотрела ему прямо в глаза.
– И чем же он был так плох?
– На него ни в чем нельзя было положиться.
– Неужели?
– Представьте себе. Безответственный эгоист, как, впрочем, многие мужчины.
