Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
Старалась убедить себя, что ты не погиб и не попал в казематы. Потом про нас пронюхали люди Маркуса, и лагерь пришлось сворачивать. А когда закончилась Смута, я снова стала тебя искать.
– Искать? – выдохнул Дайон.
– Искать! – с почти мазохистским удовольствием подтвердила Виола. – А ты думал, я просто обо всем забуду, как и ты?
– Я ни о чем не забыл.
– Плевать мне на это! И не думай, ни на что особенное я не рассчитывала. Я с самого начала говорила, что не имею на тебя видов. Что не собираюсь замуж, ни за кого, и за тебя в том числе.
Несмотря на тот ужас, который вызвала в Дайоне шокирующая история Виолы и чувство собственной вины, сейчас он невольно улыбнулся. Последняя претензия прозвучала так, будто он кутил в дешевом трактире с продажными женщинами.
– Между прочим, я и тебя тоже видела. Еще тогда, девять лет назад, – припечатала девушка.
– Не может быть! – воскликнул Дайон. – Я совершенно тебя не помню. В смысле, не помню с тех пор, – поспешил оправдаться он.
– Конечно, не помнишь, – зло согласилась Виола. – Еще бы ты запомнил. Ты смотрел сквозь меня.
Сквозь нее. Конечно. Только так он и смотрел тогда на женщин. Да и не только тогда, впоследствии тоже. Независимо от того, танцевали они с ним на балу, флиртовали на приемах или согревали постель.
– Прости, – тихо сказал он.
– С легкостью, – яростно ответила Виола. – Потому что я тоже смотрела сквозь тебя. Ты совершенно не был похож на мужчину, которого я полюбила. Да и как мне могло прийти в голову, что мальчишка на год младше меня, которого мы к тому же не раз обсуждали, – это и есть ты?
– Я ничего не знал о тебе тогда, – прошептал герцог. – И я сожалею.
