Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
И снова знания расходились с делом. Он отлично понимал, что следовало держаться более сдержанно, но отказать себе в удовольствии от едкого ответа не смог.
На лице Жюста заиграли желваки, взгляд стал ледяным.
– Советую вам тщательнее следить за словами, – процедил он. – Ваша жизнь по-прежнему висит на волоске, и это не пустая угроза. Не боитесь, что если я по-настоящему рассержусь, то попросту прикажу вздернуть вас на ветке?
– Не боюсь. – Дайон постарался придать своему голосу спокойствие, которого не испытывал.
– Не слишком ли много вы на себя берете? – осведомился, скривив губы, Жюст.
По лицу герцога скользнула мимолетная улыбка.
– Вы даже не представляете, насколько я точен в своих определениях.
Его оппонент собирался сказать что-то еще, скорее всего, оспорить смелое заявление допрашиваемого, но тут в палатку вбежал мужчина из лагеря, которого герцог прежде видел лишь мельком.
– Жюст, прибыл гонец из отряда Денизы Арсе! Говорит, срочные новости!
Стул с грохотом полетел на землю. Дайон вскочил, с тревогой взирая на вошедших:
– Что с ней?
– С кем? – не понял вошедший.
– С Денизой Арсе!"
"Видимо, в его интонациях было столько волнения и одновременно напора, что партизану не пришло в голову придержать ответ при себе.
– Есть сведения, что герцога собираются везти в город! Теперь Руаж планирует напасть на карету, чтобы его освободить.
– Молчать! – опомнился Жюст.
Партизан спохватился и затравленно посмотрел на хмурившегося пленника.
Дайон не обратил на это внимания, пытаясь понять, откуда поступила информация. Он был совершенно уверен, что за два года заточения его ни разу не выводили за пределы замка. В разные периоды – небольшая тюремная камера в подземелье либо покои в башне с зарешеченным окном. Та же камера, только более комфортная. Иногда юному герцогу дозволялось гулять во внутреннем дворе под неусыпным взором многочисленной охраны.
Некстати вспомнились ледяные глаза ле Бриенна. И его бесконечные: «Подпишите, герцог! Это – на благо ваших поданных…» Голос звучал в мозгу так явно, что Дайона бросило в холодный пот. Усилием воли он взял себя в руки и взглянул на притихших повстанцев, напряженно следящих за пленником.
– Это – ловушка! – безапелляционно заявил он.
