Автор
В потемневшем свете жуткого заката, сердце колотится в груди. Осторожный шепот оттесняет страх: может ли это быть правда? Неужели теперь дверь камеры распахнется? Угрызения надежды и нереализованных ожиданий взмывают в замирающем сердце, создавая предвкушение ужаса.
– Четвертого обычно не бывает, – согласился пожилой мужчина, чьи волосы, несмотря на налет седины, еще не утратили природный темный цвет.
– Вы с нами? – спросила девушка у замешкавшегося Дайона.
– Да, – кивнул он и двинулся вслед за остальными."
"Мудрее было бы отказаться, учитывая, что кое-кто в городе мог запомнить его лицо. Но прямой отказ выглядел бы как проявление трусости, а позволить себе подобное герцог Левансийский не мог. К тому же его не покидало чувство тревоги: если среди пострадавших действительно люди из сопротивления, не знаком ли он с кем-то из них лично? Где-то в глубине души вновь зародился холодок беспокойства за Денизу.
И Дайон пошел. Помимо всего прочего, элементарно потому, что хотел пойти. Не желал оставаться в стороне, невзирая на то, что чувство долга повелевало, напротив, пересидеть суматоху в безопасном месте. Ведь если та, будущая, Левансия потеряет герцога, ничего хорошего ее не ждет.
Зрелище предсказуемо оказалось не для слабонервных. Обрушенные здания, обгорелые стены, вырванные с корнем деревья и два десятка неподвижных человеческих тел, распростертых на мостовой. Мужчина средних лет застыл, вытянув руку, так и не сумев добраться до укатившегося амулета. Девушка лежала на спине, будто глядя в небо, а из груди у нее торчал острый кусок водосточной трубы. Маленькое голубиное тельце застыло с вытянутыми кверху лапками.
– По слухам, здесь подпольщики собрались, а маги об этом прознали. – Женщина говорила дряблым старческим голосом, но ни намека на страх Дайон в ее интонациях не заметил. – А уж кто из них вправду из сопротивления, а кто просто мимо проходил, теперь и не разберешь.
Она замолчала, а внимание Дайона привлек очередной погибший. Совсем юный парень с коротко подстриженными светлыми волосами и чертами лица, какие нередко свидетельствуют об упрямстве, лежал на спине и выглядел весьма безмятежно.
Опустившись рядом на корточки, герцог заметил, что даже сейчас покойный продолжал что-то сжимать в руке.
