Но последние события вдруг вихрем пронеслись в его голове, и решил не спешить с этим. А послушать для начала, что творится вокруг. Голоса были совершенно незнакомые, да, и неоткуда посторонним было взяться в избе лекарки. Но тогда где он сейчас находится? Уже одно то, что его зачем-то раздели до исподнего, наводило на нехорошие мысли. И куда запропастились эти чертовы охранники?!
—…Василиса, долго еще?
— Не торопи, Богдан. Знаешь ведь, что надобно десять раз все руны проверить, чтобы не ошибиться. Цена будет слишком велика.
Ну, вот… теперь хоть что-то прояснилось. Значит, это ведьма их одурманила своим бесовским колдовством, и это ей он обязан тем, что лежит раздетым на холодном камне, незнамо где. Людских шагов не было слышно, одни лишь непонятные шорохи, но вокруг него явно что-то происходило. А еще в воздухе витал густой запах крови — уж, он-то знал его, как никто другой.
— Поди северные не будут довольны, когда мы его… ну ты поняла — буркнул Богдан
Когда что?! Бахметьев покрылся испариной от дурного предчувствия.
— Володар поговорит с патриархом клана — женщина вздохнула, чем-то звякнула — Этот упырь давно своему клану поперек горла стоит. Они только рады будут.
— А я другое слышал. Что упырь сам в клановые патриархи метит, дворяне к нему каждый месяц ездят, все о чем-то шушукаются за закрытыми дверями. И Белозерские, и Кашины… Он не просто так ентот свой гарем из дворовых девок устроил. Прикармливает сторонников. Аки псов.
— У северных все Ухтомские и Щербатовы решают.
Василий Николаевич, наконец, узнал голос лекарки и поразился тому, как точно та знает положение дел в их северном клане, да и в его собственном поместье тоже. Дворовые — суки, больше некому…!
— Почему Северный клан не поддержал восстание на Сенатской? — Богдан все никак не мог угомонится — Никто из патриархов не вступился за бунтовщиков, а те ведь не для себя старались…
— Ты мне мешаешь! Я из-за тебя ошибусь с рунами, и что тогда?
Бахметьев приоткрыл глаза и вздрогнул от ужаса — прямо на него, в упор смотрела морда какого-то чудовища. Он даже не сразу понял, что это всего лишь лик языческого идола, вырезанный с большим мастерством на деревянном столбе. Сам столб был потрескавшимся и потемневшем от времени; блики, которые отбрасывали на истукана горящие факелы, делали морду чудовища до жути правдоподобной.
