Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Повесть о суровом друге»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Леонид Михайлович Жариков Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А какие же германцы?
- Меня вчера один приглашал, - продолжал Илюха. - «Приходи, говорит, - в гости, саблю дам». Что, не веришь?
- Верю, - ответил я, хотя знал, что Илюха врет: вчера германцев в городе не было.
Шагая по улице, я в нетерпении оглядывался по сторонам. Вдруг я увидел на заборе большое объявление. Половина его была написана не по-русски, а на другой половине я прочитал:
Каждый, кто передаст германскому командованию большевистских агитаторов, получит за каждого премию:
1. Сто рублей за сведения.
2. Двести рублей, если доставит агитатора в наше распоряжение.
3. Тысячу рублей и корову за поимку главаря по кличке Дядья Митья.
Наконец около хлебной лавки мы увидели первого германца. Боясь приблизиться, мы остановились в отдалении и стали рассматривать его. Германец был в синем жупане и шароварах, заправленных в сапоги. На голове шапка из серых смушек с длинным «оселедцем», на конце которого болталась кисточка. Из-за спины у германца торчала винтовка, на поясе висела граната, а сбоку волочилась по земле кривая, точно колесо, шашка.
Германец прохаживался возле лавки, видимо охраняя ее.
- Сейчас я спрошу у него по-германски, что он здесь делает, - спросил Илюха.
Я подошел поближе, чтобы послушать их разговор.
Заложив руки в карманы, Илюха остановился перед германцем. Минуту они молча разглядывали друг друга.
- Драйцик, - неожиданно выпалил Илюха и замялся, хмуро оглянулся на меня: - Чего смотришь? Думаешь, не умею?
Он снова повернулся к германцу. Но тот вдруг выговорил чисто по-украински:
- Чего вылупився, як баран на аптеку? Чи я тоби цирк? - И он стукнул Илюху так, что у того слетел и покатился по дороге картуз.
Илюха икнул, догнал картуз и пустился прочь.
- Он сумасшедший, - с трудом переводя дыхание, проговорил Илюха. - Ты видал, какие у него глаза? Такие всегда бывают у сумасшедших.
- А почему он по-украински заговорил?
- Тебе же говорят - сумасшедший.
Илюха дернул меня за рукав:
Из города бежал народ, мимо нас рысцой протрусила испуганная старушка. Она крестилась и повторяла вполголоса:
- Осподи Иисусе Христе, что ж это делается! Оспади милосердный!
Люди останавливали ее, о чем-то спрашивали, но она покачивала головой и повторяла одно и то же.
На главной улице невозможно было протиснуться. Гул от встревоженных голосов стоял в воздухе. Против белого здания с высокими полуколоннами на телеграфном столбе висел человек. Поверх мешка, накинутого на голову, туго затянулась вокруг шеи петля. На одной ноге у повешенного был надет ботинок, другая разута. На груди висела дощечка с надписью: «Болшевик».
В стороне, громко причитая, плакала женщина. Четыре солдата в круглых стальных шлемах не подпускали к столбу людей.
