Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Повесть о суровом друге»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Леонид Михайлович Жариков Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Потом Илюха шмыгнул, провел под носом рукавом и попросил:
- Васька, расскажи нам...
- Чего тебе рассказать?
Васька покосился на рыжего, как бы придумывая, чем его поддеть. Потом сказал.
- А ты новость знаешь?
- Говорят, что в Казани пироги с глазами...
- Как? - не понял Илюха.
- А так. Их едят, а они глядят.
- Расскажи, как ты в тюрьме сидел, - попросил подошедший Уча.
Васька сплюнул сквозь зубы:
- Очень просто. Как сейчас сижу, так и в тюрьме сидел.
- Врешь, - сказал Илюха.
Тонька, стоя у калитки, с нежностью смотрела на Ваську. Потом она зачем-то побежала в дом.
- А тебя в тюрьме били? - спросил Илюха.
- А как же? - ответил Васька. - Для того и тюрьма у немцев, чтобы людей терзать.
- Вот глядите, как били, - сказал я с гордостью за Ваську, снял с него шапку, и ребята с уважением потрогали шрамы на Васькиной голове.
- За что тебя били? - спросил Илюха.
- Много будешь знать, скоро состаришься, - сказал Васька, взял мешок и легко перебросил его через плечо.
- Пойдем, Леня, а то базар кончится.
- Вась, а кто у нас флаги поснимал? - не отставал Илюха.
В эту минуту из дому выбежала Тонька. Что-то пряча за спиной, она озорно оглядела ребят.
- Кому подарить? - спросила она, подняв над головой вареную картошку.
- Мне, - поспешно сказал Илюха.
- Мне, мне, - в один голос проговорили мы с Учей и потянулись к Тонькиному угощению.
Один Васька молчал.
- Давай мне, - сказал Абдулка.
- Ты уже ел, - заметила Тонька и несмело подошла к Ваське: - На, Вась, ну бери же, у меня еще есть.
- Вот еще, зачем я возьму? Ешь сама.
- Да бери же, чудной, - попросила она с обидой в голосе и насильно сунула картошку в карман Васькиного пиджака.
Васька укоризненно покачал головой и сказал:
- Ну ладно, за мной будет долг...
Мы пошли. Дорогой Васька спросил:
- Так себе, - сказал я и подумал: «Хорошо бы...»
Васька вынул из кармана Тонькину холодную картошку и дал мне.
- А ты? - спросил я.
Все же я разломил картошку пополам.
- Бери ты, тогда и я возьму.
- Не выдумывай. Я старший и могу терпеть.
Все-таки я переспорил, и мы разделили картошку на двоих.
Базар, открытый на Сенной площади, был немноголюдным. Несколько торговок с макухой и колбасой, подвода с подсолнухами и высокий воз соломы. Одна подвода привезла кукурузу. Возле нее была давка.
Наверху, прикрыв собой желтую кукурузу, сидела толстая крестьянка. Рядом с ней - дядька в оранжевом кожухе и в бараньей шапке. Он кричал:
- Гражданы, не товчиться коло брички! Уже нема кукурузы, уся!
- Эй, - выкрикнул один из толпы, - за сапоги сколько дашь? - И поднял над головой новые хромовые сапоги.
Крестьянин пренебрежительно взглянул на них.
- Два фунта, - сказал он и отвернулся.
Толпа напирала. Но толстая тетка пищала:
- Нема, бабоньки, кукурузы, и не стойте, нема.
