Встает он и давай их резать: «Нет, - говорит, - господа, там, где голодают миллионы крестьян, а рабочих расстреливают за забастовки, - там восстания не прекратятся, пока не сметут с лица земли позор человечества - русский царизм!»
Это было похоже на дядю Митяя: я сам видел, как он смело дрался с жандармами, наверно, не одному съездил по уху...
Я спустился с дерева пониже, чтобы лучше слышать рассказ рабочего, как вдруг люди зашумели:
Я увидел, как из суда вышли двое солдат с саблями наголо, а за ними я чуть не разревелся от жалости - шел дядя Митяй в кандалах. Позади шли еще двое солдат с саблями.
Выйдя из суда, дядя Митяй поднял цепи и позвенел ими:
- Вот их правосудие, товарищи!
Солдат, шедший позади, пнул его ногой:
- Иди, не разговаривай.
- До скорого свидания, товарищи! На баррикадах!
- Прощения просим, товарищ Митяй! - доносились голоса.
Мы с Васькой спрыгнули с дерева, но нас затерли. И думать было нечего, чтобы протиснуться к дяде Митяю. Верховые казаки отгоняли людей плетьми.
Мы бежали до самой тюрьмы. Там жандармов и полиции было еще больше. Тюрьму переполнили арестованными, оттуда, из-за стены, доносился встревоженный гул.
Из одного окна сквозь решетку просунулся красный платок и кто-то прокричал:
- Братья! Продолжайте борьбу!
Околоточный поднял кирпич и, скверно выругавшись, запустил им в решетчатое окно.
Мы ушли: боялись, как бы не началась стрельба.
Нехорошо было на душе - наших побили. А по главной улице мимо богатых магазинов, развалясь на бархатных сиденьях, катили на пароконных фаэтонах разнаряженные барыни с офицерами.
Я потянул Ваську домой.
Солнце садилось. Запад был охвачен заревом.
На базаре мы увидели толпу женщин и ребятишек. Они кого-то слушали. Мы подошли. Прямо на земле, сложив ноги калачиком, сидел старик с бандурой в руках. Волосы у него были белые, брови пушистые. Старик ударял по струнам и не пел, а говорил, то тихо, едва слышно, то громко и сердито:
Старик прижал струны рукой и замолк. И вдруг снова ударил по ним. Звонко вскрикнули струны, и старик угрожающе заговорил:
Неожиданно догадка озарила меня: «Да ведь это же тот самый Бедняк с гуслями, про которого рассказывал Васька! Значит, он еще ходит по земле, ищет царя, чтобы расплатиться с ним». Сказка переплелась с жизнью, и я уже не знал, где выдумка и где правда.
Я хотел сказать об этом Ваське, но из-за угла развалистой походкой вышел Загребай с длинной черной шашкой на бедре.
