Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Повесть о суровом друге»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Леонид Михайлович Жариков Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А где еще узнать, как не у Васьки?
- Вась, а Вась, а кто такой Ленин?
- Ленин?.. Командир всех рабочих, самый главный революционер. Главней его никого нема. Его сам царь боялся!
- А откуда приедет Ленин?
- Из Сибири. Его туда в цепях под конвоем сослали.
- Царь же его боялся!
Васька криво усмехнулся:
- Ты думаешь, царь сам его в кандалы заковал? Он близко боялся подойти. Попросил городовых, а сам сховался за угол и кричал оттуда: «Заковать крепче! Глядите, чтобы не вырвался!»
Мы весело смеялись над царем: ну и трус, вроде Сеньки Цыбули.
Подошла мать. Васька подсобил ей поднять на плечо мешок.
- В добрый час, тетя Груня. Поскорее вертайтесь.
Я долго глядел, как Васька уходил по степи к городу, потом не выдержал, снял картуз и закричал:
Он остановился и тоже помахал мне издали шапкой. Что поделаешь, приходится расставаться...
Я догнал ушедшую вперед мать, взял у нее мешок, и мы зашагали дальше. Что-то радостное было на душе, а что, я и сам не знал. Потом вспомнил: Ленин скоро приедет.
Я поправил на плече мешок и почти бегом пустился вперед: пусть мать видит, какой я сильный.
Апрельская степь уже подсохла и начинала зеленеть. Вдоль замшелых каменных кряжей уже зажелтели цветы мать-и-мачехи, запестрели голубые подснежники и фиалки.
Чем дальше мы уходили, тем неогляднее становилась степь. Теперь уже и позади, и далеко на все четыре стороны простиралась безлюдная, незнакомая равнина.
Высоко в синем небе клином летели журавли. Приятно было слышать их далекий гортанный разговор: «Кру-кру, кру-кру». Я глядел по сторонам хотелось поскорее увидеть село.
Я никогда не бывал в деревне. Рыжий Илюха рассказывал, что хлеб там растет прямо за хатами. Здорово! И денег не надо: ходи по полю и собирай булки да бублики...
На дороге показалась гарба, запряженная парой волов. В гарбе сидел белоусый дед в соломенной шляпе, в простой холстинной рубахе, завязанной на груди синей тесемкой. Кажется, это был тот самый дед, который скидывал царя волами.
- Добрый день, дедушка, - сказала мать, поклонившись.
Дед остановил волов и приподнял над головой соломенную шляпу:
- Здравствуй, дочка.
- Какое тут село близко?
- Та оце, як пидете прямо, - сказал он, не спеша оборачиваясь и показывая в степь длинной палкой, - як пидете прямо, то буде село Белоцеркивка, а як що вон туды, за могилу, там хутор Андреевский, а ще дали наше село Шатохинское...
- Туда и пойдем... Спасибо, дедушка, - поблагодарила мать.
