Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Повесть о суровом друге»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Леонид Михайлович Жариков Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Анисим Иванович, пастух, становится углекопом на металлургическом заводе рядом с шахтой Кальмиуса. Жизнь в бараках полна суровых бытовых конфликтов и личных драм. На фоне тяжелых событий разворачивается судьба простого человека.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Они сползали клиньями на виски, на высокий лоб, а на затылке даже закручивались в косичку. Брови у Васьки были грозно сомкнуты, а голубые глаза метали молнии.
- Кадеты на ставок нас не пускают, купаться не дают, - продолжал он. - Вчера колбасник Сенька нашему Алеше Пупку голову проломил. Поглядите, вон у Алеши голова перевязана. За что сироту мучить? Мы с вами кто?.. Я спрашиваю, кто мы?
Ребята не знали, как отвечать, и помалкивали.
Мне захотелось поддержать Ваську, и я выкрикнул:
- Пролетарии всех стран!
- Правильно! - одобрил Уча.
А Васька, ободренный нашими возгласами, продолжал:
- ...И если мы пролетарии всех стран, что мы, ставок у кадетов не отвоюем?
- Отвоюем! - поддержали ребята.
- Что мы, кадетам по шеям не дадим?
- Дадим! - загудели голоса.
- Я! - выкрикнул Уча.
- Правильно! - подтвердил Васька. - Я сам видел, как Уча и Абдулка за веревку тянули. Значит, ставок теперь наш. Верно я говорю?
- Верно, верно! - одобрительно кричали отовсюду.
- Тут кадеты письмо прислали, - сказал Васька, - сейчас Ленька прочитает.
Я взобрался на тачку. Абдулка Цыган, у которого под глазом красовался лиловый синяк - «подарок» кадетов, порылся за пазухой и вместе с обрывками веревок, гвоздями и цветными стекляшками извлек черный конверт. Посредине конверта зловеще белели череп и две скрещенные кости.
При виде страшного письма все подались вперед.
- Смерть! - прошептал кто-то.
- Тише, может, там бомба, - сказал Илюха.
Я вскрыл конверт. К моим ногам упала желтая двадцатирублевая керенка.
Стукаясь лбами, ребята бросились поднимать.
- Глянь, деньги! Зачем это?
Васька взял из рук Илюхи керенку, повертел и кивнул мне:
- Читай, Лёнь, потом узнаем.
Я вынул из конверта тетрадный листок в три косых. На нем синими чернилами крупным красивым почерком было написано:
- «Я вчера приехал из Петербурга, и мне пожаловались, что вы, оборванцы, не хотите повиноваться нам и даже деретесь...»
Прочитав это, я запнулся.
- Читай, чего остановился? - загалдели ребята.
- Тут руганье, - сказал я.
- Читай, - зашумели вокруг, - читай все подряд!
- «Кухаркины сыны, рабы презренные! Как вы смеете поднимать руки на своих господ? Свободы захотели? Я вам покажу свободу!..»
Я взглянул на ребят. Задрав головы, они в недоумении глядели на меня. Я продолжал читать:
На этот раз поняли все и обиделись.
- А вот этого он не пробовал? - вскричал Уча, грозя костылем.
- Тише, не мешайте слушать.
Напрягая голос, я читал дальше:
- «Приказываю собрать к моему приезду и сдать оружие. Кадет 4-го Санкт-Петербургского кадетского корпуса, 5-го класса Геннадий Шатохин».
Дальше шла приписка карандашом большими кривыми буквами:
- «Выходите сегодня на пустыр, мы вам набем морды. А на 20 рублей нехай Васька закаже себе гроб. Гроза и молния - силач Семен Муромец (у которого кулаки смертью пахнут)».
