Глаза Глории стали единственным светом в моей бездонной тьме, когда мир вокруг меня стал невероятно холодным и непостижимо мрачным. Ночная пустота раздавалась через черные двери отпуска. Теперь она стала моим домом, но боль не покидает, как древний злой дух вечно находит новые формы для смертельной игры....
Гостиная для приёма важных гостей обычно пустовала, однако слуги регулярно наводили в ней порядок. Мягкие тона повсюду успокаивали, как и не слишком захламлённая обстановка. Выпустив немного магии, я зажгла свечи, освещая сумрачную комнату мягким светом. Пройдя к низкому длинному диванчику, я села и расправила подол платья. Гордосс сел напротив меня в кресло, выбиваясь из гармоничной картины. Его довольно статная фигура совсем не подходила аккуратной мебели, рассчитанной скорее на трепетных маленьких леди.
— Итак, вы хотели поговорить, — осторожно произнесла я, прерывая затянувшуюся тишину.
— Верно, — прокашлялся мужчина, отводя свой пристальный взгляд в сторону.
Сцепив руки на коленях, он постарался взять себя в руки. Видимо, предстоял тяжёлый разговор, к которому он не успел подготовиться. Я ощущала ту нервозность, что засела в драконьем теле, она прямо-таки просачивалась наружу, вместе с огромной волной маны. Ободряюще улыбнувшись, постаралась не давить и просто подождать.
— Моя крошка Марисса, — с печалью в голосе, наконец, начал Гордосс, — была твоей матерью. Это очень долгая история, и не такая радужная, как хотелось бы.
— Моя мама? — я склонила голову к плечу, отчего волосы окончательно вырвались на свободу, опадая на спину сплошным водопадом. — Вы… Мой дедушка?
— Да, — выдохнул Старейшина.
— Как же получилось, что до сих пор мы не встречались? — недоверчиво уточнила я, не припоминая, чтобы Глория рассказывала о нём.
"— Марисса сбежала из дома, — признался Гордосс, сжимая зубы. — Это смертный отброс посмел нацепить на мою нежную и слабую дочь ошейник-артефакт, посадив на цепь как какую-то собаку.
В голосе дракона сквозила неприкрытая ярость, смешанная с тоской. Слова Старейшины не укладывались в моей голове, неужели отец Глории действительно совершил нечто подобное? Драконы ведь сильны, настолько, что остальные испытывают трепет при одном лишь взгляде на них.
— Я не знал, куда именно сбежала Марисса, — дав себе немного времени, продолжил Гордосс. — Лишь спустя годы до меня дошли обрывки слухов, а начав расследование, я был готов стереть в порошок всю семейку этого отброса…
***
Слабая, дефектная драконица.
Марисса с детства слышала эти слова от родственников и соклановцев.
