И вдруг неожиданно для себя добавила: — Не хочешь зайти? Я уложила детей и как раз готовлю ужин.
— А это удобно? — Он посмотрел на часы. — Уже довольно поздно.
— Удобно. — Я сделала пару шагов назад, пропуская его в буфетную.
Джек постоял, капая на коврик водой, и осторожно выбрался из сапог.
— Прости, что так поздно, — сказал он, идя за мной на кухню. — Хотел заскочить раньше, но пришлось везти чертову газонокосилку в Инвернесс в мастерскую.
— Не смог отремонтировать?
— Да вроде отремонтировал, только вчера она опять накрылась. Сдается, я не докопался до сути проблемы. Неважно. Я не жаловаться пришел. Расскажи лучше, как дети. Справляешься?
У меня предательски задрожала нижняя губа. Я хотела сказать, что все отлично — вдруг он выдаст меня Сандре с Биллом, — но не смогла. Кроме того, если они просматривают записи, то скоро узнают правду. Вдобавок ко всему Петра наверху зашлась долгим захлебывающимся криком, и Джек повернул голову к лестнице.
— Господи, кого я пытаюсь обмануть! — убито сказала я. — Все ужасно. Девочки убежали от меня сразу после отъезда родителей, я пошла их искать, а в это время пришла та женщина — как ее… миссис Маккинти?
— Джин Маккензи, — поправил меня Джек.
Он снял плащ и сел за длинный стол, а я рухнула на стул напротив. Хотелось закрыть лицо руками и расплакаться.
— Да, она пришла убирать и застала девочек на пороге. Они пожаловались, что я заперла дверь, а я этого не делала, специально оставила ее открытой. Они меня ненавидят, Джек, а Петра плачет уже целый час, и я…
Сверху донесся новый вопль, и я почувствовала, что сейчас сорвусь.
— Сиди, — сказал Джек, видя, что я собираюсь встать, взял меня за плечи и усадил на стул. — Я попробую ее успокоить. Видать, она к тебе еще не привыкла, завтра будет лучше.
Это противоречило всем правилам безопасности, которым меня учили, но я так выбилась из сил, что мне было все равно. Кроме того, Сандра с Биллом не держали бы Джека у себя, не будь уверены, что он не опасен для детей.
Слушая его затихающие шаги, я включила родительский блок радионяни и услышала, как открылась дверь в комнату Петры. Затем Джек, очевидно, взял ребенка на руки, потому что вопли стали утихать.
— Ну, ну, солнышко мое, что ты расшумелась, — нежно проворковал Джек, и у меня покраснели щеки, точно я подслушала разговор, не предназначенный для моих ушей. — Успокойся, малышка, все ладненько.
Издалека и через микрофон его акцент был более заметным.