Элли пошлепала за сестрой, надеясь, что мама поговорит с ней еще, а я, слушая затихающий голос Мэдди, взяла планшет и загуглила «Ахлис».
На экране появилась серия пугающих изображений: белое, истощенное женское лицо, на некоторых картинках — бледное и прекрасное, с исцарапанными щеками, на других — полусгнившее, разлагающееся, дышащее смертью. Я нажала на первую попавшуюся ссылку.
Н-да… мало того, что я не изучила инструкцию, так еще и не вняла очевидному предупреждению. На памятнике было ясно написано. Вот тупица!
— Поговорили! — крикнула Мэдди из кинозала.
Подавив раздражение, я вернулась к девочкам, которые ждали меня с некоторым трепетом. Я молча взяла протянутый Мэдди телефон, сняла с паузы фильм и села на край дивана, чтобы продолжить просмотр. Девочки то и дело поглядывали на меня. Элли явно ждала выговора. Она знала, что в сад ходить нельзя, и все-таки поддалась искушению показать, что умеет открывать калитку. Прочесть выражение лица Мэдди было сложнее. Похоже, она радовалась, что удалось заманить меня в ловушку.
Лишь после ужина, накормив Петру и проглотив свою порцию макарон-буковок, я непринужденно спросила:
— Девочки, а вы знали, что растения в том саду опасны?
Элли сверкнула глазами на сестру.
— В каком саду, — помолчав, сказала Мэдди, даже не потрудившись придать своим словам вопросительную интонацию.
— В ядовитом. Со скульптурой. Мама сказала, что запретила вам туда ходить. Вы знали?
— Нам не разрешают без взрослых, — уклончиво ответила Мэдди.
— А ты, Элли, знала?
Девочка избегала моего взгляда. Я взяла ее за подбородок.
— Элли, посмотри мне в глаза. Ты знала, что растения опасны? — Она молчала, пытаясь отвернуться. — Ты знала?
— Да, — прошептала наконец она. — Одна девочка умерла.
Меня настолько поразил ее ответ, что я отпустила подбородок.
— Одна девочка умерла, — повторила Элли, не глядя мне в глаза. — Нам Джин рассказала.
— Охренеть! — вырвалось у меня.
По ухмылочке Мэдди я поняла, что в следующем же телефонном разговоре о моей промашке будет доложено Сандре.
— От чего умерла? Когда?
— Давным-давно, — сказала Мэдди. В отличие от младшей сестры, она не боялась говорить об этом предмете; по-моему, даже получала удовольствие. — Еще до того, как мы родились. Дочка прежнего владельца. Поэтому он тронулся рассудком.
Мэдди явно повторяла за Джин Маккензи.
— Тронулся рассудком? Сошел с ума?
— Да, и его увезли. Не сразу, через время. Потому что ему являлся призрак девочки, — как ни в чем не бывало продолжила Мэдди.
