Молодая женщина в черном деловом костюме стояла в прихожей шикарной квартиры, ждала и досадуя. Её взоры были усталыми, как цветы осени, запоздалые и сброшенные в прошлое. Ночь безумных мыслей и бессонных часов озарялась холодным светом лампы, напоминая о том, что время течет независимо от прихотей человека....
А у самой глаза на мокром месте:
- Костя, что это?! Где ты так поранился?"
"Еще и давешние шрамы его припомнились, женщина же о хорошем в такой момент не подумает. А он от этой ее неподдельной заботы внезапно оттаял. Словно вода сквозь плотину, прорвались сдерживаемые чувства. Сгреб ее в охапку, прижал к себе.
- Это ничего, Ленка, ничего. Так глупость... Нечаянно порезался...
От этой грубоватой нежности ей стало невмоготу. Лена расплакалась в его крепких и надежных объятиях, выплескивая нервное напряжение тяжелого дня, сомнения, страх.
- Костя... сегодня в школу приходил Энцо Маури. Как спонсор. На самом деле... Меня хотел увидеть...
- Я знаю, - хотелось сказать ему.
- Но я его отправила. Потому что... Потому что... Знаешь, зачем Лешков меня тогда на этот прием нанял?! – вырвалось у нее глубинная обида.
- Знаю, - хотелось сказать ему.
- Меня же специально для него... Как девушку по вызову... – Лена снова разрыдалась.
Он только крепче прижал ее к себе.
- А я не игрушка, понимаешь... Нет... Он ничего лишнего себе не позволил, но... Короче, у нас с ним ничего общего быть не может. И ты не сердись, но чтобы он отстал... Я сказала, что встречаюсь с тобой, - она с тревогой посмотрела в глаза мужчине, - Ты же не сердишься, что я так сказала?
Сердится?!
От благодарности за ее откровенность его затопило счастьем, поднял ее на руки, прошептал, зарывшись носом в волосы:
- Ленка... глупая моя... любимая.
Поцеловал нежно, едва касаясь, собирая губами слезы...
А после уже слов не осталось, одна страсть, голодная и жадная.
Про ужин вспомнили не скоро.
Ей пришла в голову идея ужинать в постели. Со смехом набирала поднос всякой всячины, он помогал тащить. Крошки с простыней потом вытряхивали вдвоем, толкались. Лена все допытывалась, где он так руки поранил, переживала, он только улыбался, едва заметно, кончиками губ. Глазами.
Ни за что бы не признался, что чуть не сошел с ума от ревности.
И о том, что эту ее съемную квартиру уже купил, и еще чуть не пол подъезда, тоже не признался. И что намерен все срочно заселить своими людьми – тоже.
Сам понимал, чистой воды паранойя и тотальный контроль. Но ничего не мог с собой поделать. Слишком страшно было потерять свое счастье.
***
Для Лешкова старшего вечер в семье прошел почти так же прохладно, как и день. Опять эти две женщины попались ему на глаза. Высказывать жене свое неудовольствие не стал.
