Молодая женщина в черном деловом костюме стояла в прихожей шикарной квартиры, ждала и досадуя. Её взоры были усталыми, как цветы осени, запоздалые и сброшенные в прошлое. Ночь безумных мыслей и бессонных часов озарялась холодным светом лампы, напоминая о том, что время течет независимо от прихотей человека....
Не хочешь эту, другую... специально для тебя построю...
Лена молча поставила на землю коробку. Лешков взволнованно ждал ответа, пожирая ее глазами.
- И ведь думает, что все нормально, гад, - мелькнула у нее мысль.
Рука уже поднялась, отвесить ему пощечину, и тут, словно из-под земли рядом вырос Михаил, подхватил ее руку и произнес:
- Какие-то проблемы, Елена Сергеевна?
Это ее мгновенно отрезвило.
- Нет. Просто помогите мне уехать отсюда, - сухо сказала Лена.
Она пошла к своей машине, оставив коробку Михаилу. А тот встал перед Вячеславом Лешковым, глядя ему в глаза.
- Пожалеешь, ссука, - прошипел Лешков, лицо его перекосило гримасой бешенства.
Главе города не отказывают.
Потом он оправил костюм, выпрямился и ушел, бросив на телохранителя Белецкого тяжелый взгляд. Тот ответил прямым взглядом.
На данном этапе это было равносильно объявлению войны. Пусть Белецкого здесь и не было, Лешков прекрасно понял, что его человек исполнял его волю.
***
Михаил отмечал присутствие машины Лешкова у школы все эти дни, сообщал в вечернем докладе, но особо не акцентировал. Потому что Лешков не проявлял признаков активности. Но сейчас ситуация явно вышла из-под контроля. Позвонил Белецкому и оповестил, что будет действовать по обстоятельствам.
Вообще-то, будучи опытным телохранителем и бывшим офицером спецназа, Михаил давно просчитал ситуацию и сознательно держал Белецкого подальше от этого всесильного старого падальщика. Кто знает, что мог натворить Константин, если бы подобная сцена произошла на его глазах.
Успокоиться, принять правильное решение.
Переживал он и за «маму», как сам же ее и назвал. Опасался, чтобы хозяин сгоряча не вытворил чего. Потом же не простит себе никогда. В женщине телохранитель не сомневался, просто знал своего шефа психованного.
Это был верный ход, но волновался Михаил за хозяина зря. В этот раз не было никаких нервов, порезанных рук, была только холодная ярость.
Первое, что было сделал, пока Лену везли домой, навестил ту самую школу и имел с директором конфиденциальный разговор. Тот рассказал все, что знал, и о чем мог только догадываться. Мужчина и сам был расстроен и подавлен. Белецкий вежливо попросил его никого не оповещать о случившемся.
