— Из синар обычно нельзя выйти раньше срока исцеления, но сердечная боль для нас срока не имеет. В таком синар засыпает не только тело, но и душа. Это. — Линар нахмурился, подыскивая слова. — Это как в ваших фильмах о том, как души застревают между небесами и землей. Привидения, — он усмехнулся. — Только вы как обычно… — он осекся. Софи холодно глядела на него. — Прости. Людские байки иногда так смешны. Вы боитесь бестелесных духов.
— Хочешь сказать, она станет привидением?
— Нет. Душа ее не найдет дороги в родные леса Макидара. Навсегда застынет в чертогах, где нет боли. Эльфы, что падают в такой синар, они не умирают от него, Софи. Умирают гораздо дольше, от истощения. Если смачивать губы водой, можно продлить их жизнь еще дольше, — Джон поежился. — Это все страшные эльфийские истории. Не стоит сейчас их вспоминать.
Софи стало совсем не по себе, от мысли, что Синай был вынужден наблюдать, как его жена заснула, и сколько бы он ее ни звал. От картины, как суровый Синай снова и снова смачивает бескровные губы водой, Софи пробрала дрожь.
— Сила и слабость две стороны одной медали. Что дает силу, то становиться и слабостью. Вот как ты.
Софи недоуменно подняла брови.
— Ты стала для меня... всем смыслом моей жизни. Ты научила меня любви. Но что толку, если я не могу ни защитить, ни добиться твоего прощения? Ради чего я сегодня дышу, Софи?
— Не скажешь? Это ведь ты пришла спасти меня, так зачем?
— Не знаю, Джон, — прошептала Софи. — Я не могла иначе. Прости, я не могла. Не могла бросить тебя.
— Ты должна была бросить меня.
Он закрыл глаза, откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. Видеть его такого: остриженного, с отрезанными ушами, грустного, — было для Софи так странно. Словно Линара Сиршалленского заменили его людской, куда более близкой ей версией.
— Прости, но нет. Я не должна была бросать тебя. Мы. — Софи смущенно споткнулась. Никаких МЫ. — Ты спас меня от смерти. Помнишь, ты тогда сказал, что отдашь мне долг доброты, но людям ты не друг?
Линар чуть нахмурился и тут же кивнул:
— Да. Я сказал, что сохраню твою жизнь и доставлю тебя туда, где ты сможешь ее прожить. Но на этом мой долг будет уплачен.
Софи улыбнулась. Она была уверена, что именно это, слово в слово, Линар ей и сказал. Все-таки эльфийская память поражала.
— И я сделаю это еще раз, — мрачно пообещал он.
— Я отвезу тебя в одно место. Безопаснее его нет.
— А... а ты? — насторожилась Софи.
— Я остался бы подле тебя, если бы ты этого захотела.
