Автор
Мереуин Макэйлис, с ее золотистыми локонами и щечкой украшенной страусиным пером, стремительно преодолевает холодные ветра весны. Животное галопирует по улицам с горы к морю, подчиняясь лишь легкому прикосновению арапника. Тишина прорезывается лишь резкими порывами ветра, донесшимися издалека от морской бухты.
Она догнала маркиза уже в конце улицы, вцепилась в мускулистую руку и принялась нетерпеливо дергать, пока он не соизволил взглянуть на нее, нисколько, однако, не умерив шаг, так что девушке пришлось поспевать за ним бегом.
– Разрази вас гром, Вильерс! – взмолилась, наконец, Мереуин, едва переводя дух. – Остановитесь вы когда-нибудь или нет!
Он повиновался, заметив, что девушка сильно побледнела и хватает ртом воздух, грудь ее тяжело вздымалась. Маркиз совсем забыл, что всего два дня назад она лежала в жестокой горячке, и при этом воспоминании раздражение его несколько ослабло. Но все-таки он решил проявить твердость и холодно полюбопытствовал:
– Что это вы мчитесь за мной, как телушка, сорвавшаяся с привязи?
Мереуин проглотила сердитую отповедь и принудила себя с раскаянием выдавить:
– П-простите… С-с-с вашей стороны было очень любезно оказать м-мне помощь…
В груди маркиза заклокотал гулкий смех, он уткнул кулаки в узкие бедра и, склонив голову, с понимающей улыбкой глянул на нее сверху вниз:
– Меня предупреждали, что вы скорее откусите себе язык, чем произнесете нечто подобное, но, подозреваю, вам от меня что-то нужно. Что именно?
Она смотрела на него снизу вверх, и он с удивлением увидел на ее лице умоляющее выражение.
– Будьте добры, не могли бы вы проводить меня на «Горянку»?
В тихом голосе было нечто, заставившее его спросить:
– В чем дело, крошка? Миссис Маккрэри знает, что вы ушли? Ну, не важно, я и без того убежден, что не знает.
Она никогда не позволила бы вам одной идти в доки.
– Я должна попасть на «Горянку», – упрямо твердила Мереуин. – Если вы меня не проводите, так хоть отпустите. Не уводите обратно в гостиницу.
– Я вас провожу, – ответил он, игнорируя вновь вспыхнувшую в ее глазах враждебность. В слабом свете фонарей они стали почти черными и занимали, казалось, почти половину лица. Свежий ветерок с реки играл золотыми завитками, выбившимися из прически, но эта небрежность придавала лишь невероятную прелесть ее редкостной красоте. И он уже в который раз подумал, до чего же жаль, что такое очаровательное юное существо обладает столь противоречивым нравом.
– Ваше счастье, что я оказался неподалеку, – заметил маркиз. – Не хмурьтесь, крошка, все позади. А теперь, – добавил маркиз, поворачивая назад, туда, откуда они пришли, – не поведаете ли вы мне, зачем вам так приспичило попасть на борт «Горянки»?
– Из-за Дэвида, – пояснила Мереуин, торопливо шагая рядом. – Я ужасно о нем беспокоюсь.
