Автор
Мереуин Макэйлис, с ее золотистыми локонами и щечкой украшенной страусиным пером, стремительно преодолевает холодные ветра весны. Животное галопирует по улицам с горы к морю, подчиняясь лишь легкому прикосновению арапника. Тишина прорезывается лишь резкими порывами ветра, донесшимися издалека от морской бухты....
– Доедайте, да этим тварям ничего не кидайте, – велела она, указывая на пару гончих собак, лежащих в полной готовности под столом и не сводящих глаз со своей юной хозяйки, вечно сующей им подачки.
– Не буду, – пообещала Мереуин, хотя именно это и собиралась сделать.
Как только за старой нянькой закрылась дверь, собаки получили желанное угощение. Любовно поглаживая шелковистую шерсть, Мереуин рассмеялась и увернулась от их языков.
Рем и Ромул были представителями старой породы гончих собак с длинной родословной, охотников на оленей, живших в доме Макэйлисов со времен восшествия на престол Стюартов.
– Если я съем все, что положила в тарелку Энни, – сообщила Мереуин облизывающимся собакам, – и вы не придете на помощь, то стану толще вдовушки Макичин из деревни!
Она встала, пошла к окну, со вздохом отметила, что снег перешел в дождь.
Отпихнув в сторону нетерпеливо ожидающих очередного лакомого кусочка собак, она быстро пробежала по каменному полу вестибюля и прильнула к замочной скважине. Наконец всадник влетел на вымощенный булыжником двор, и тут только Мереуин признала в нем Нормана Флинта, управляющего Александра. Девушка распахнула тяжелую дубовую дверь, и он торопливо вошел, встряхиваясь, словно мокрый пес, оставляя на полу натекшие с сапог, лужи.
– Господи, мисс Мереуин, ну и денек, – провозгласил управляющий, стаскивая промокший плащ.
– Да уж, – согласилась девушка, забрала у него плащ и повесила сушиться на рога чучела оленя, стоявшего позади нее. Александр сам застрелил оленя-самца в свой пятнадцатый день рождения и никакими мольбами и наставлениями не смог отучить младшую сестру от привычки использовать рога в качестве вешалки.
