Автор
Мереуин Макэйлис, с ее золотистыми локонами и щечкой украшенной страусиным пером, стремительно преодолевает холодные ветра весны. Животное галопирует по улицам с горы к морю, подчиняясь лишь легкому прикосновению арапника. Тишина прорезывается лишь резкими порывами ветра, донесшимися издалека от морской бухты....
– Заткнись, я сказал, черт тебя подери! – проорал он. Мереуин с испуганным криком отпрянула.
– Пошли, Дэви, не слушай ее, – раздраженно повторил Энди. – Она морочит тебе голову. Поработаешь тут, поймешь, о чем я толкую. Правда, она чересчур хороша для уличной шлюхи, да знаешь, кого собиралась ограбить? Сына сквайра Джона Роулингса, а тебе хорошо известно, что он не стал бы врать!
Синие глаза Мереуин лихорадочно блестели, она чуть не плакала, видя, как выражение лица высокого стражника постепенно менялось от сочувственного к недружелюбному.
– Да, твоя правда, Энди, – согласился он и повернулся к ней спиной.
– О, пожалуйста, подождите! – в слезах прокричала Мереуин, отчаянно колотя по прутьям.
– Еще одно слово, – с ненавистью бросил через плечо Энди, – и я из тебя дурь выбью!
Мереуин, всхлипывая, отступила, а оба стражника пошли дальше, раздавая еду женщинам, громко сетовавшим на задержку. Она молча глядела, обливаясь слезами, пока они не закончили работу.
– Завтра утром твой черед встретиться с мировым судьей, крошка, – доброжелательно сообщил он.
Тяжелая дверь захлопнулась, в замке повернулся ключ. Мереуин стояла, держа в трясущейся руке миску, прижавшись худеньким телом к решетке и печально опустив плечи. Как пережить еще одну ночь в этой кошмарной камере?
– Тебе хочется есть, дорогуша? – возникла рядом с ней Мегги, не сводя жадных глаз с ее миски.
Мереуин взглянула на бесцветную жидкость, в которой плавали какие-то серые комки, ощутила, как в ее желудке что-то перевернулось, и чувство голода мигом исчезло.
– Возьмите, – устало проговорила она, протягивая миску Мегги, которая тут же схватила ее и поднесла к губам.
Мереуин отошла в угол, борясь с тошнотой от хлюпанья толстухи, похожего на чавканье свиньи в хлеву. Она сидела, подобрав ноги под юбки, закрыв лицо руками, вновь чувствуя опасную близость слез, и не пошевелилась, не издала ни звука, когда Мегги, покончив с едой, устроилась поблизости, утирая рукой жирные губы.
Страшная усталость постепенно наваливалась на Мереуин, веки ее тяжелели, но благословенный сон не приходил.
