Автор
Мереуин Макэйлис, с ее золотистыми локонами и щечкой украшенной страусиным пером, стремительно преодолевает холодные ветра весны. Животное галопирует по улицам с горы к морю, подчиняясь лишь легкому прикосновению арапника. Тишина прорезывается лишь резкими порывами ветра, донесшимися издалека от морской бухты....
Волны бились о корпус судна и под сваями гавани, «Горянка» слегка покачивалась в ответ, шпангоуты скрипели под крепчавшим бризом. Док внизу пустовал, хотя Кинкейд знал, что на каждом судне, бросившем якорь в переполненной гавани Глазго, поставлен дозорный. Из ближайшего кабачка доносились приглушенный смех, песни и стук о деревянные столы глиняных кружек с элем.
«Горянка» готовилась покинуть гавань с утренним приливом, и большая часть команды уже находилась на борту. Льюис Кинкейд не думал о беспомощных пассажирах, упрятанных к тому времени в трюм, о том, как там холодно в зябкое весеннее время и как будет сыро, когда судно выйдет в открытое море и корпус начнет протекать.
На протяжении последних восьми месяцев, в ходе которых воюющие страны продвигались к подписанию Договора, заключенного наконец в феврале в Париже, угроза подвергнуться нападению мало-помалу ослабевала, и «Горянка» успешно совершила переход через Атлантику в Америку с полными трюмами живого товара, вернувшись с грузом рома, табака, черной патоки и леса.
Репутацией этой капитан Кинкейд гордился и старался всеми силами ее поддерживать. Тех, кто был превращен в рабов силой или другими незаконными способами, транспортировали в столь же строгой секретности, как лишние бочки рома, патоки или кипы табака, которые Кинкейд доставлял в Англию, не указывая ни в каких документах.
Опытный контрабандист, слишком умный, чтобы рисковать незапятнанным именем, Кинкейд был связан с очень немногочисленными, тщательно подобранными людьми, которые демонстрировали абсолютную преданность и получали хорошие деньги. Он возлагал на них всю ответственность, что, как правило, позволяло ему оставаться совершенно непричастным к содеянным преступлениям и не навлекло бы на, него никаких подозрений, случись кому-то из этих людей попасть под арест.
Прислонясь к поручням, капитан Кинкейд вытащил часы, взглянул на изукрашенный циферблат и с легким кивком снова спрятал их в карман. Озабоченность в умных глазах сменилась облегчением, когда он заметил внизу, в гавани, движение. Капитан спустился по трапу со всей скоростью, на какую были способны его коротенькие ножки, и пересек верхнюю палубу как раз вовремя, чтобы встретить ступившего на борт запыхавшегося Эдмунда Ансворта.
