Автор
Мереуин Макэйлис, с ее золотистыми локонами и щечкой украшенной страусиным пером, стремительно преодолевает холодные ветра весны. Животное галопирует по улицам с горы к морю, подчиняясь лишь легкому прикосновению арапника. Тишина прорезывается лишь резкими порывами ветра, донесшимися издалека от морской бухты....
Все прочее отошло на задний план, она ощущала лишь гложущий голод, смутно припоминая, что ничего не ела с того дня, когда приехала в Глазго. Когда это было? Два дня назад? Три? Или больше?
– Желаете что-нибудь съесть, мисс Макэйлис?
Она вздрогнула при этом вопросе, взглянув на мужчину широко раскрытыми синими глазами:
– Вы меня знаете?
Тонкие губы разошлись в самодовольной улыбке:
– Да, в некотором роде. – И мужчина сурово бросил торчащему в дверях бородатому матросу: – Это все, Барроуз.
Мереуин даже не слышала, как за что-то пробурчавшим матросом захлопнулась дверь, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями и побороть чувство голода, которое нарастало, заглушая все мысли.
– Что я здесь делаю? – спросила Мереуин, заставляя себя отвести взгляд от дымящегося блюда.
– Все в свое время, – последовал беспечный ответ. – Сначала вам надо подкрепиться.
Затаив дыхание, она ждала, пока он отламывал ножку, отрезал добрый кусок грудки и наливал в чистый бокал вино из стоявшей под рукой бутылки.
– Сядьте, – приказал мужчина, протягивая ей тарелку и указывая на огромный сундук напротив койки, куда она, ничего не ответив, уселась, уже впившись крепкими зубками в кусок сочного мяса.
Хотя Мереуин изо всех сил старалась не набрасываться на еду, как голодная волчица, но ничего не могла с собой поделать, и капитан Кинкейд усмехался про себя, наблюдая за изголодавшейся девушкой, с одобрением рассматривая порозовевшие щеки и большие синие глаза, в глубине которых отражался льющийся из иллюминаторов за его спиной солнечный свет, зажигая в их глубине золотые искры.
Да, цена, в самом деле, должна быть достойной, подумал капитан Кинкейд, не в силах сдержать свою радость, и решил присмотреть, чтобы девушку хорошо кормили, иначе она может потерять товарный вид.
– Еще вина? – любезно предложил он, видя, что бокал опустел.
– Нет, спасибо, – ответила она с мягким горским акцентом.
Теперь, когда из ее глаз ушло страдальческое выражение смертельно голодного человека, он заметил в них подозрительность и нарастающее опасение.
Кинкейд отломил себе другую ножку и предложил ей пирожок, который она также отвергла.
– Наелись, я вижу, – заметил он, кладя пирожок обратно на блюдо. – Теперь можно и поговорить.
– Я хотела бы знать, где нахожусь, кто вы такой и куда вы меня везете, – немедленно начала Мереуин, пытаясь говорить спокойно, хотя губы ее дрожали.
