Крылья из пламени таинственно распахиваются перед нами, а взгляд Дракона сводит с ума. Я не могу отвести глаз, поглощённая этим бешенством огня и силы магии. Внезапно я оказываюсь в центре внимания — тихая девочка рядом с драчливой мачехой, заставляющей меня двигаться быстрее всего....
Сейчас у меня нет ничего. Но я привыкла и бедняжкой себя не чувствую. Потому верю — однажды всё изменится.
Лина делает пару шагов ко мне и склоняется к моему уху:
— Я не хочу, чтобы ты ехала со мной! Я так долго ждала дня своего поступления, а ты всё испортишь. Будешь меня позорить в академии. Все знают, что ты ущербная, Медея.
— Я больше не ущербная, с меня сняли ограничение, — сквозь зубы говорю я. Как же хочется вцепиться в идеально уложенные волосы сводной сестры.
— Если мне что-то не понравится, я тебе устрою сладкую жизнь, — Лина мило улыбается, затем поднимает руку и поправляет мои волосы, заводя несколько выбившихся из косы волосинок мне за ухо.
"Я грубо отталкиваю её руку.
— Ай! — вскрикивает Лина нарочито громко. — Ты сделала мне больно!
— Отвали от меня, дура, — бросаю я зло.
Как же она меня достала! Ещё и в академии собралась портить мне жизнь.
Дядя спускается по лестнице со второго этажа особняка.
— Не смей бить Лину! Думаю, пора тебе всыпать плетью. Уже забыла, как прошлый раз было? — напирает он на меня.
В мире, где правит магия, дядя предпочитает самый скучный, но довольно болезненный способ наказания — плеть. Я думаю, это потому что ему нравится, что остаются следы, от которых не избавится. У меня вся спина исполосована шрамами.
Глава 3.2
Даже в пансионе наставницы были куда гуманнее. Били в основном линейкой по рукам, иногда давали пощёчины.
— К сожалению, времени мало, скоро им отправляться в академию, — сетует мачеха. — А так Медея и правда заслужила наказание.
— Хватит смотреть на меня диким зверем, — дядя Оскар обращается ко мне, а сам едва не скалится, а затем добавляет: — Всё-таки это всё какая-то большая ошибка! Ты агрессивная и неуравновешенная, тебе не место среди обычных дракорианцев. Я уже подал жалобу на действия распорядителя. Так что можешь не радоваться.
Я отворачиваюсь, закусывая губу. От его слов становится страшно. Вдруг правда? Но с другой стороны истинность так просто не убрать.
Я понимаю, что должна как-то защититься. Не могу просто оставить Оскара злорадствовать и упиваться своей властью в доме моего отца.
— Когда я закончу академию, я ведь могу вернуться. И потребовать своё, — говорю я, медленно поворачивая голову. — Я — старшая дочь Джозефа Найта.
Сина бледнеет.
