Крылья из пламени таинственно распахиваются перед нами, а взгляд Дракона сводит с ума. Я не могу отвести глаз, поглощённая этим бешенством огня и силы магии. Внезапно я оказываюсь в центре внимания — тихая девочка рядом с драчливой мачехой, заставляющей меня двигаться быстрее всего....
— Спорим, у Медеи даже магии нет! Потому что её магия давно пропала, оставив лишь едва теплящийся уголёк.
— Хватит, Лина, — Джули находит в себе силы поддержать меня, хоть её губы и дрожат. — Раньше ты не была такой злой. Что с тобой случилось?
— Я просто повзрослела. И поняла, что швали рядом со мной не место. Так ведь, Ханна?
— А ущербные ещё хуже швали. Они достойны лишь презрения. И если ты не такая, давай. Докажи при всех, — с этими словами рыжая Ханна делает рывок вперёд, протягивает руку и стискивает моё горло.
Это длится лишь мгновение, но шею тут же начинает печь. Она горит огнём так сильно, что на глаза наворачиваются слёзы. Я с силой отталкиваю верзилу от себя, и прижимаю ладони к пострадавшей коже.
— Совсем крыша поехала? Не смей прикасаться ко мне, — шиплю я, но наталкиваюсь лишь на ехидную улыбку.
— Дея, осторожно! — вскрикивает моя соседка.
До меня доходит, что произошло, лишь когда я вижу, как бурлит зелёная отрава в глазах Ханны.
Она из ядовитых и отравила меня!
— Ты совсем больная? Медее нужно срочно к лекарю! — принимается вопить Джули.
— Так тебе и надо, идиотка, — фыркает Лина, глядя на меня с высокомерием. — Я же говорю — ущербная. Магии ноль. Иначе смогла бы защитить себя.
— Таким не место в «Кристальных пиках», — цедит Ханна.
Адепты, стоящие неподалёку, начинают галдеть, обсуждая нашу стычку. Но помогать мне особо никто не торопится. Они скорее наблюдают с интересом, выжидая, что будет дальше.
— Выяснять отношения с помощью магии запрещено! — раздаётся каркающий голос Вудс.
Она торопливо семенит к нам, за её спиной Сладусик.
— Вы, адептка Фергюсон, защищались от этой буйной? — щурится она.
— Вы не видите, Медее плохо! — взвизгивает Джули, она явно уже на пределе.
Меня начинает мутить, в воздухе стоит слегка сладковатый запах гниющих фруктов. Так пахнет яд.
— Да, эта адептка пыталась напасть на меня, — говорит Ханна, изображая оскорблённое достоинство, и тыкает в меня наманикюренным пальцем.
Я вижу, как зелёные капли яда падают на пол с её рук, начиная шипеть и пениться.
— Наглая ложь, — вспыхиваю я. — Здесь куча свидетелей.
Но все молчат, лишь Джули поддерживает меня:
— Я видела, что Ханна напала первой.
